27
Минут через двадцать они уже переоделись, немецкая форма подошла и Ильичу и Николай Петровичу практически идеально.
– а что с фрицами будем делать? – спросил Матвей
– а ничего, пусть ковыляют к своим со связанными ногами. Глядишь, потом и нас пожалеют, если к ним попадем, – сказал Ильич, и кинул на колени одного из немцев плитку шоколада, – и отломи им немного глухаря, чтобы с голоду не померли – фидерзейн, фрицы!
Ильич сел за руль мотоцикла, Петрович пристроился сзади, а Матвей с комфортом разлегся в коляске с нацепленной на всякий случай на рот повязке.
– ты это, если немцы встретятся, руки за спину спрячь, как будто ты арестованный, и не мекай.
Ильич ударил ногой по лапке стартера, и окруженцы рванули в сторону Любец.
Через пару километров они заметили вдали едущий бронетранспортер. Поравнявшись с ним они отдали честь военным, ехавшим по соседству
– у вас есть закурить? – спросил по-немецки водитель бронетранспортера
Илья достал из планшета начатую пачку Зондер Мишунг и показал ее ефрейтору с БТР. Тот нажал на тормоз и двое солдат подошли к мотоциклу. В этот момент Матвей достал из под своей задницы Вальтер и точными выстрелами пристрелил обоих фашистов.
– Отлично, Матвей, переодевайся в ефрейтора, правда вся грудь в крови, но прикроешь чем-нибудь… и садись за бронетранспортер. Водить умеешь?
– разберемся, – ответил Матвей, натягивая немецкую гимнастерку.
Они опорожнили планшеты и заплечные ранцы убитых немцев и закинули их раздетые тела в канаву. Два шмайссера и еще один Вальтер бросили в коляску. Петрович тоже пересел на БТР и они продолжили свой путь.
Ближе к вечеру они услышали пулеметную стрельбу и отдельные артиллеристские залпы.
– Подходим к линии фронта, – заметил Петрович, – теперь главное, чтобы свои не подстрелили.
– Снимайте подштанники! – приказал Ильич
– Чего?
– Снимайте, говорю, привязываем их к шмайссерам, поднимаем над головой как флаг и едем, пусть наши думают, что это немцы сдаются, все равно отсюда не объяснить.
Так они и сделали. Сняли белые подштанники, привязали к дулам автоматов, подняли их над головой и под ржание советских солдат въехали в расположение 52 армии.