22
– ооо, фашистушки пожаловали! – из-за стола вывалился кругленький, лысоватый мужчина и мягко стал перекатываться в сторону пленников с протянутой для пожатия рукой.
Штольц пожал руку и представился: Вольдемар Штольц и Грета фон Бюлов, – сотрудники германского посольства, которое направлялось в Москву.
– да, братцы, повезло вам, похоже вы одни и выжили. Мои хлопцы перестарались. Я приказал только посла убрать, ну и все добро экспроприировать, а они всех положили. Неприятно, неприятно.
– извините, а зачем Вы решили убрать посла, она же женщина, и к тому же, ехала с миссией мира.
– ну вот поэтому и решил. Не нужна нам миссия мира. Мира не будет, пока я живой. Ну и мои друзья, которые нас поддерживают и нам помогают. НЕ БУ ДЕТ! Поняли?
– понял, а почему? Как говорится, худой мир лучше доброй войны.
– я так не думаю, – ответил толстячок, – кстати, зовите меня Ильич, это и взаправду мое отчество, а в Союзе это отчество имеет особое значение.
– почти как Ленин, – ухмыльнулся Штольц
– да, в здешних лесах я для этих ребят настоящий Ленин, а они мои большевики. Ладно, для начала может поужинаем? У нас тут неплохо кормят, кабанятинка есть, уточка дикая, есть и козье молоко – своя ферма небольшая, сыры делаем, – сразу чувствуется, Ильич горазд был пожрать.
– знаете, Ильич, нам бы доктора. У фрау Греты ранение живота. Я перетянул кое-как, но без медицинской помощи будет плохо.
– там что же вы сразу не сказали! Зина!!! – Ильич нажал на кнопку у себя на столе, видимо, от этого сигнала у Зины зажжется красная лампочка. Действительно вошла Зина. – Зина, Пилюлькина сюда, срочно!
Штольц захохотал: Чудесное прозвище, Пилюлькин – сами придумали?
– да вы что, это детская сказка такая есть, там доктор Пилюлькин, небось не читали?
– нет, не читал
В этот момент вошел лохматый доктор в белом халате, очках и чемоданчике, который правда был огромного размера.
– Где пациент? – сходу спросил Пилюлькин
– Вот что, Пилюлькин, – Ильич так его и в глаза называл, – вот барышня, она ранена, быстренько ее к себе в амбулаторию, и чтобы вылечил. Позови бойцов, Матвея и Петровича, они а зале стоят, пусть тебе помогут ее отнести.
Зина впереди Пилюлькина выбежала в залу и позвала давешних партизан, а доктор вынул из чемоданчика большое полотно с ручками петельками по углам – видимо, такие компактные носилки. Они со Штольцем положили на них Гретхен и пришедшие Матвей с Петровичем их подхватили и понесли.
Штольц хотел бы двинутся за ним следом, но Ильич его остановил: – А Вас, Штольц, я попрошу остаться! Пошли перекусим. Вашу даму без Вас залатают, а ужин, как говорится, по расписанию должен быть.
Он взял под локоть Вольдемара и повел в подсобную комнату. Там уже был накрыт ужин на троих. Как и обещалось, был жареный кабан, запечённая утка, сыры разные, картошечка была вареная, грибочки маринованные, посередине стола стояла крынка молока и графинчик водочки.
– Ну, за знакомство! – сказал Ильич, поднимая запотевшую рюмочку
Они со Штольцем чокнулись и выпили. Оба взяли по соленому огурчику, одновременно откусили и блаженно откинулись на спинки своих стульев.
– Хорошо! – протянул хозяин и снова налил себе и гостю из графина! Зина!
Зашла Зина
– убери лишнюю посуду и отложи еды для пациентки Пилюлькина, отнеси ей туда. И Молоко вот возьми, нам не понадобится. И Пилюлькину тоже возьми, чтобы слюни не пускал. Давай живо.
Когда за Зиной закрылась дверь Ильич снова поднял рюмочку
– давай, за здоровье твоей барышни, как ее
– Гретхен
– во, Гретхен, красивое имя, хотя мне вон Зина тоже нравится, и жопастая она какая а!!! аааа!!! Ну давай
Они снова чокнулись и выпили.
– Знаешь, что я тебе скажу, Володя
– Я Вольдемар
– ой, это длинно очень, и я не запомню, будешь у нас Володей, так проще. Так вот, знаешь ли ты, куда ты, брат попал?
– к партизанам
– вооот, почти угадал! Мы на самом деле народные мстители! Мстим за потерю советских земель.
– ну а как вы мстите на советской территории? Убиваете коммерсантов и дипломатов?
– не, ну да, то есть не то, чтобы убиваем, но иногда приходится, а иногда случайно. Но наша цель, чтобы вы помнили, гады, что есть еще русские люди, которые будут давить фашистских гадов
– я понял, Ильич
– нет, ты не понял! – снова налил из графина, – здесь моя власть, моя лесная страна! Знаешь, сколько у меня жителей? А? угадай!
– ну человек 100
– не угадал. Десять тысяч почти. Давай выпьем, – наливает в рюмки
– Десять тысяч? Где они тут все размещаются?
– ну кто где. Вот тут со мной живет 500 человек. У нас тут подземный город. Переоборудован из бункеров линии Молотова. Много уровней, залы, комнаты. Есть много подземных ходов и даже на оккупированную вами территорию.
– серьезно? И что, никто не знает?
– может, кто и знает. Ну вот ты знаешь, а что сделать можешь? Перекрыть наши ходы? Не можешь! Никто не может. Потому что они очень сильно спрятаны. Давай еще выпьем.
– может не надо? Я уже не могу пить.
– ну не пей, я последнюю рюмочку выпью, и все. В конце 1943 года, мне тогда 22 года было, но я уже полковником был на фронте, как объявили перемирие, я сколотил отряд своих ребят из 52 армии, кто не хотел отдавать вам, сраным фашистам, родную землю, и увел их в леса. А был у нас один военный инженер, Семенов, так он эту линию Молотова строил. И привел он нас сюда. Так мы тут город свой и обустроили. Пойдем покажу.
И Ильич повел Вольдемара по своим владениям
– вот здесь у нас квартирки, коммунальные конечно, один сортир на три-четыре семьи, кухня тоже общая, но люди не жалуются, привет, Клава, – кивнул по пути Ильич какой-то женщине, – вот тут мастерские: оружие делаем, пули льем, ремонтируем, ну и что-то для быта: кастрюли там, ножи, сковородки, табуретки, еще мебель какую. Мужиков рукастых много. Пока фрицев нет на дороге, не с женами и сопляками нянчиться – работу надо работать. Бабам тоже много дела – вот ткацкий цех наш, лен растим, потом выделываем, из коз шерсть делаем опять же, одежду мастерим.. А вот тут у нас Генштаб, тут, брат фриц, планирование у нас идет военных операций
– а как вы узнаете о том, что немцы едут?
– так это, погранцы нам с КПП звонят, с Колпинского или Новгородского. Как вы проехали, так сразу и позвонили. Мы и приготовились. Даже у вояк ПТУРСы позаимствовали. Пришлось им два Майбаха отдать ваших.
– то есть в армии знают о ваших делах
– я же говорю, сами нас и предупреждают, и калым берут со всего, – Ильич хохотнул.
Так, побродив с полчасика по квартирам и мастерским, они вернулись в кабинет Ильича.
– знаешь, я ведь как тебя увидел, подумал, что это просто судьба, что тебя не пришили мои разбойнички. Видать, Бог очень хотел, чтобы мы свиделись.
– почему Вы так считаете?
– Да вот, посмотри, – Ильич подвел его к картине, которая висела над той скамейкой, на которой в самом начале сидели Вольдемар с Гретой, но, понятно, у них не было сил и желания развернуться и на нее посмотреть.
– плохо видно, темно
– Зина, включи люстру! – крикнул Ильич, и когда люстра зажглась, Вольдемар охнул от удивления – на стене висел старинный портрет, на котором был изображен он сам и небольшой мужичек в барском халате, отдаленно напоминающий Ильича.
Подойдя поближе к картине Вольдемар вслух прочитал: Андрей Иванович Штольц и Илья Ильич Обломов на своей квартире. Санкт-Петербург. Улица Гороховая, вл. 3. 1847 год.
Вольдемар изумленно перевел глаза на Ильича: – это же в моей квартире!
– да, брат, да, такая вот судьба оказывается. Позволь еще раз тебе представиться – Евгений Ильич Обломов.