Добры молодцы
Даша ничего не заметила.
Я же прихожу в себя, не давая никаких оценок. И чтобы быстрее привести себя в равновесие, осознанно ощутить себя, пусть даже пока и не в полной мере, я задаю Даше обыкновенный вопрос:
– Да-аш, а чё мы здесь-то поехали? По городу дальше?
И тут же замечаю, что нас кто-то догоняет – салон освещается светом фар. И нас именно догоняют, судя по приближению световых пятен и их частому метанию вверх, когда машину подбрасывает на неровностях дороги. Да и Даша ведёт машину быстро, по крайней мере быстрее, чем немного ранее. Напряглась вся, губы сжаты.
– Больше скорость меньше ям?
Даша на миг поворачивает ко мне испуганное лицо.
– Даш, да ты чего?! Чего испугалась-то?
Не отрывая взгляда от дороги, она молча мотает головой.
– Даша, у них, походу, паркетник. Мы от них не уйдём. Расшибёмся в драбадан, но не уйдём.
Даша бросает на меня отчаянный взгляд. Та-ак, что-то совсем не так:
– Даш, да чё такое-то?! Пропусти ты их… к едрени фене! Может они не за нами прутся. Может у них… кролики разбежались. Догоняют.
Даша, несмотря на своё состояние, непроизвольно кхыкает, но тут же вновь сжав губы, мотает головой. Примерно через сотню метров она, всё-таки, сбрасывает скорость и подав вправо, тормозит машину у высокого забора из железобетонных плит…
Мне всё это не нравится. Но надо посмотреть в развитии – что там дальше-то, надо ж понять, из-за чего весь этот сыр-бор:
– Чего испугалась-то, Даша? Не видно же, что за машина.
Она напряжена – ладонями прям вцепилась в руль. Молчит и затаив дыхание следит за подъезжающей машиной в зеркало. Да и мне интересно.
Во, так и есть – паркетник. Замедляет скорость, проезжая мимо нас и останавливается, но не как мы, а заехав передом между деревьев и редким кустарником на противоположной стороне дороги, впереди, метрах в тридцати.
Приподняв лицо, Даша резко выдыхает и говорит:
– Из машины не выходи. – и её взгляд падает вниз.
– Да на тебе лица нет. Что происходит?
– Ну-у… Просто волнуюсь.
У паркетника глушится мотор, но никто пока не выходит:
– Фигня какая-то. Что, бывший твой?
Даша молча и не глядя на меня кивает, но как-то скованно.
– Ну-у… Давай я просто недалеко постою. А?
– Нет, нет, – и она мотает головой, – ни в коем случае. Тут ничего такого… Сама разберусь. – поворачивается ко мне. – Ты вот, что… Может сядешь пониже, чтоб… Ну… чтоб не так заметно…
– Чего-о?! Да прям щас, Даша! Давай-ка я, всё-таки, выйду с тобой.
– Пожалуйста не надо, Илья! Ну, пожалуйста… Я разберусь сама.
Просительные интонации подстёгивающе бьют по нервам и… я остаюсь на месте. На меня и вдруг, накатывает спокойствие, с этаким лёгким настроем на восторженное созерцание происходящего, вкупе с возникшим чувством жёсткой уверенности в самом себе, безо всякого представления развития событий в перспективе. Да, именно жёсткая уверенность и гораздо сильнее, чем тогда, в гаражах. И я молча наблюдаю, как Даша отчаянно пытается взять себя в руки, готовясь выйти из машины:
– Ну-у… лады.
– Сиди здесь и не выходи. Хорошо? – напоследок увещевает меня она, уже берясь за ручку двери.
– Как скажешь.
Из той машины тоже выходят. Выходит один, и с водительского места, здоровенький такой детина. Идут навстречу друг другу. Даша мелким шагом, с поднятой головой, держа руки внизу спереди и от волнения потирая ладони, будто бы их моет. И тот – вразвалочку и с ухмылочкой. И этот – её бывший?! Тяжёлый, хмурый взгляд из-под нависающих бровей, скуластое лицо. Да, с таким надо встречаться только под протокол! А лучше вообще не встречаться. Хотя, ладно – не моё дело, а дела семейные. Любовь зла, как говорится. И пока они идут навстречу друг другу, я бегло осматриваюсь…
Где-то всё ещё на окраине, хотя здесь и неплохо освещено. Справа всё тот же высокий забор из железобетона. Слева – посадка. Сквозь деревья маячит семафор – железная дорога. Ничего нового…
Начало разговора пропустил. А вот эта часть мне не нравиться – детина за руку пытается повести Дашу к их машине, а она пытается руку освободить. Ну, ёлки, что-то он какой-то хамоватый, хоть и бывший. Слышу диалог:
– Пока по-хорошему иди в тачку. Прямо здесь всё порешаем.
– Отпусти… Отпусти руку! Никуда я не пойду!
– Ты чё бычишься? Десять минут и всё решили!
Чего-то не похоже на любовную историю – просьбы какие-то дебильные!
– Я, так решать не… – детина, наверное слишком сильно сжал Даше локоть и она вскрикнула.
– Ты чё овца, не поняла?.. – Даша молча пытается освободить руку, а детина слегка отстраняется от неё. – Ну, не хочешь подобру…– по-прежнему держа её за локоть, он поворачивает голову в сторону своей машины.
Ну, всё понятно – какой, к херам, он… И в доли секунды я выскакиваю:
– Эй-ей! – быстрым шагом иду к ним. – Пусть ключи отдаст, сначала! А там, потом ваши дела.
Детина отпускает руку и тут же поворачиваются в мою сторону. Даша тоже поворачивается:
– Не врубаюсь. – это риторическая фраза детины.
– Он здесь ни при чём! Я его просто подвозила! – выкрикивает Даша, и тут же, просев плечами и ошеломлённо, невнятно произносит: – Какие… – и застывает, с приоткрытым ртом и мечущимися глазами.
Я же продолжаю идти и пока иду – каких-то с десяток шагов, он меня оценивает и я знаю, что он решит. Ну а что тут решать – сто семьдесят два и, по сравнению с ним, всего лишь сорок восьмой размер. И я его тоже успеваю прикинуть. Росту под сто восемьдесят пять и по годам лет, эдак, под… тридцать с небольшим, и мясца на нём вдоволь…
– Это кто? – детина пытается пробиться сквозь Дашин ступор. – Ты кто?! – а это он обращается уже ко мне.
А я уже возле. Бросаю на него короткий взгляд – без ответа, и смотрю только на Дашу. Она же дрожит мелкой дрожью и стискивает зубы, пытаясь её унять. Смотрит то на него, то на меня и я понимаю, что сейчас в её голове не просто сумбур, а для неё мир перевернулся. Я же, делая ещё один шаг для окончательного сближения, произношу две контрольные фразы:
– Я пошути-ил, Даша. – для неё.
А это для него:
– А ты… козлина и не догнал.
Даша, распахнув ресницы, бегает глазами по моему лицу, так ничего и не поняв. Ну а детина… Он тянет руку к моему горлу. Вообще-то я рассчитывал на прелюдию типа, мол, – что сказал, повтори, за козла ответишь, пальцы веером, ну и всё такое прочее. Но оказывается, что нет…
Отклонившись и чуть нырнув под его руку, я без размаха, правой, на полураспрямлённом локтевом, снизу вверх, бью его в челюсть. Роста хватило. Да и быстрота, резкость и точность удара никуда не делись:
– Атц. – это его нижняя челюсть встретилась с его верхней.
– А! – а это, от неожиданности, вскрикивает Даша…
Детина же строго вертикально приземляется на свои колени. За секунду до этого, он вытянулся вертикально вверх, будто бы подпрыгнул. Ну а сейчас… Голова безвольно упирается подбородком в грудь, через нижнюю губу обильно текут слюни, и его руки, раскрытыми ладонями вверх, уже безвольно лежат на земле. Секунда, две и он правым боком валится туда же.
Я поворачиваюсь к Даше и не могу сдержать лёгкую усмешку:
– Ну ты как?
Её всё ещё пробивает дрожь и она, в помощь себе, ещё и кулачки прижимает к подбородку, и с какой-то диковатостью в глазах, переводит свой взор с упавшего тела на меня и, не задерживаясь, обратно. И, вдруг замерев, и глядя за меня, вскрикивает:
– Илья! – да я уже и сам слышу, и поворачиваюсь.
Скорым шагом приближался ещё один и очевидно, что это тот, которого решил позвать этот, который уже лежит, для того, чтобы затащить Дашу в их машину… Да, где-то так. Такой же крепкий. С таким же протокольным лицом и с тяжёлым взглядом, и тоже под сто восемьдесят. Соображаю, что обязательно буду бит, и буду бит ногами, а начнёт он… с правой ноги. А по его уверенной воинственности понимаю, что его придётся калечить, и не меньше…
Сблизились. Он, правой прямой стопой с задранным носком, с ходу мне в пах. Молниеносно смещаюсь влево от вектора удара и мгновенно, левой рукой хватаю его за пятку, а правой делаю захват стопы сверху. Резко скручиваю на внешнюю сторону, с одновременным натяжением – пяткой на себя, а стопу от, и тут же подворачиваю стопу внутрь – раз, и связок нет:
– Ау-а-ы-х! С-су-ука! – это он взвывает уже на боку, обхватив свою ногу.
Сделал так, как и хотел. Но моральную поддержку оказываю:
– Тихо! – говорю ему, чуть наклонившись в его сторону.
Но совсем замолчать у него не получается, всё равно мычит сквозь зубы, держась за ногу, правда тише…
Есть же ещё и третий – его краем зрения я заметил, когда со вторым разговаривал. Он поначалу с другой стороны машины выглянул и, не сделав и шага, увидел как этот приземлился, и тут же развернулся, и в салон. Теперь же возвращается, да не один, а с бейсбольной битой…
Зря, конечно. Лучше с монтировкой, – штатный инструмент как-никак. А в другую руку гаечный ключ на шестьдесят четыре, к примеру – как булава в руке. И потом, что случись любой адвокат скажет, что это была самооборона, потому что не преднамеренно – это же штатные ключи в автомобиле. А бита… Какая ж к чёрту самооборона. Ты же её специально положил в машину, как оружие. Ну и… Разница же очевидна. Нет же…
Тоже не слаб здоровьем и по росту подходящ, но по виду – малый явно с интеллектом. Я намерен пойти к нему навстречу – чего время терять. Но неожиданно на моей руке, почти повисает Даша:
– У него бита! – её жест непроизвольный и предостерегающий, и не совсем кстати, потому что она становится почти вплотную ко мне.
Хотя… может и кстати. И я всем корпусом поворачиваюсь к Даше, ловлю её глаза в пол-лица и освобождая руку, говорю:
– Дашенька, не мешай.
Конечно же он захочет воспользоваться таким моментом и пока я к нему спиной, раскроить меня, этой самой битой, по… какому-нибудь шву. Он близко. И вот он уже в замахе. Я же, в этот самый миг, окончательно освобождаюсь от Дашиных рук и не обращая внимания на её ещё больший испуг и мотание головой, плавно, по крайней мере стараюсь, чтобы так получилось, отодвигаю её от себя.
Резко разворачиваюсь. Верхний конец биты находится в верхней мёртвой точке. Я, мгновенно дёрнувшись на него, становлюсь к нему ближе. Он на это не рассчитывал, а бита уже идёт с энергией удара. Но ему удаётся скорректировать и он кое-как выправляется, – отступает на шаг и отклоняется корпусом. Но я же тоже не стою – отклоняюсь назад и вправо. Бита, своим концом, проносится вдоль моего плеча и мимо моего носа. Он сердится:
– Ну! Падла!
Я же опять на него дёргаюсь, и теперь уже в боксёрской стойке. И он, разъярённый, скоренько пускает биту обратным ходом. Я опять отклоняюсь и… Вот теперь он мой. Инерция его раскрывает и мне не нужно блокировать обратное, прямое движение биты в мою голову – полшага к нему и встречный, резкий удар правым локтем ему в челюсть:
– Клякц. – тихим щелчком она срывается с петель.
Замах, на моментально просевшей инерции, доносит ослабевшие руки до середины моей спины, где бита из них и выскальзывает. На свой правый бок он падает уже без сознания.
Быстро осматриваюсь – первый уже пытается опереться на руки, второй и не пытается встать, а просто держится за ногу и мычит сквозь зубы, а третий, то бишь последний, как завалился, так пока и лежит.
Конечно, всё подкатило очень кстати. А сколь я лёгок, резок и точен! Аж у самого дух захватывает. Да, значит это не случайность. Х-м. А каков кураж! Забыл обо всех своих треволнениях! Может в машине ещё кто…
И тут же чувствую как Даша обхватывает мою руку своими ладошками и привалившись грудью к спине, выглядывает из-за меня. Я чуть поворачиваю голову и скашиваю глаза на её профиль:
– Чё они хотели-то?
Даша мотает головой и недоумённо констатирует:
– Ты их… убил.
– Да ладно. Оклемаются щас.
Даша, за руку, разворачивает меня к себе. Мы встречаемся глазами. Я смотрю спокойно и… Вот ничего не могу с собой поделать – мои губы сами растягиваются в улыбке! И настроение на подъёме. Но я, сдерживаясь, лишь слегка усмехаюсь. Она же смотрит так, как будто бы видит меня впервые.
– Да-аша, ну чего ты…
– Илья, их же… трое!
– Ой, я тебя умоляю, хоть тридцать… – и я улыбаюсь уже откровенно…
Откуда у меня эта весёлость, понять не могу. Да и разбираться с этим, если честно, совсем не охота – билет-то всё равно ж в один конец. А тогда и чего?! Вон и Дашины губы тоже дёргаются своими уголками и она даже кхыкает, но её ответная улыбка получается какой-то грустной и Даша, возвращаясь в, никуда не девшиеся, обстоятельства, со сдерживаемым испугом спрашивает:
– Что ж теперь… будет, Илюш.
– Да ничего не будет. За цветами сбегают… а заодно и шоколадку тебе принесут. Так что… Щас всё порешаем.
Но Даша кивает на того, кто махал битой:
– Этот дал мне денег. – и потупив взгляд, качает головой.
А я будто бы споткнулся. Оп-па. Ни фига себе раскладец…
Вообще-то я готов был остановиться и на достигнутом. Эти трое, просто возместили бы Даше моральный ущерб, уж я бы позаботился. Теперь же…
Х-м. Одно дело хамло быдлявое на задницу посадить ровно и совсем другое – денежный вопрос. Они от Дашки не отстанут, точно. Ещё с неё и за меня спросят. Я же личность среди местных неизвестная, а значит и не авторитет. М-да. И поехали мы здесь совсем не из экономии времени, как я теперь понимаю.
И в этот же миг, но совершенно непонятно как, я понимаю и другое…
Я много о них знаю. Практически всё. Тот который денег дал, тот с битой, он в авторитете и он среди них старший – легальный бизнес, пять отжатых квартир, доход от шлюх, но основное – дилерство на наркоте. Та-ак. Не хило. И кое-кто из ментов его крышует, и естественно не за просто так. Другие двое его подручные – быки. Две смерти на них – под заказ, пять девочек подсадили на иглу и выставили на точки, да пацанов с десяток с дурью сдружились, с их подачи, сбор выручки от продажи марафета, с наставлениями, в виде отбитых внутренностей, за просрочку. Пять ходок на хату, на троих, но не по тяжким. Пара лёжек. Пара постоянных шмар. М-да… Ещё и не блатные, но тёртые и на подъёме. Да, Дашуня, ну ты и встряла!
А откуда ж я это знаю. Да вот кто бы мне самому сказал! Ну а с другой-то стороны…
Не по своей воле я здесь! И значит, знания мои оттуда же, откуда и воля. И значит… А пошли-ка все на хер! Не моя печаль! И даже весело!!! И так весело, что…
Сделаю-ка я из них, к примеру, без вести пропавших… А сделаю всё, за шесть секунд… Да они на гоп-стоп нарвались. Машина богатая. Время позднее. Место пустынное… Да это ж промзона, мать их! Дорога вон какая! А они попёрлись. С какого хуя! Вот и нашли себе приключений… А на Дашу никто и не подумает… Да её здесь и не было – я их карточки засвечу в другом городе, пусть репы почешут кому положено и за мной побегают. Ну а с Дашей половчее поговорю и… Да, всё ништяк…
Беру Дашу за плечи и она вскидывает на меня глаза:
– Даша…
Но, что задумал, сказать не успеваю – её испуганный взгляд направлен за меня и она сдавленно произносит:
– У него пистолет. – и я резко оборачиваюсь…
Тот, который был самым первым, из моих новых знакомых, уже сидит и напряжённо глядя на меня, подносит свою правую руку, с зажатым в ней пистолетом, к своей левой, намереваясь взвести затвор. Сучонок! Из-за спины достал. Но я уже рядом и приседаю. А пока приседаю, ребром правой ладони, бью по его левому плечу, поверх его руки, справа налево и вниз наискосок. Его левая рука падает как плеть:
– А-а-ы-у!
Он корпусом подаётся влево, лицо перекашивается от боли, а правая рука с пистолетом дёргается к вывихнутому плечу.
Левой ладонью подхватываю и прихватываю его ладонь с пистолетом, и в мгновение понимаю, что это ПМ. И одновременно с этим, правой ладонью, скользящим ударом бью поверху затвора – от мушки к ударнику, и ставлю ствол на боевой взвод. Молниеносно переношу руку к нему на затылок. Опираясь своими коленями на его бёдра, легко преодолеваю его сопротивление, и надавливая на тыльную часть его ладони, своим левым большим пальцем, я её скручиваю. Свободными пальцами этой же ладони, обхватываю пистолетную рукоятку и в момент втискиваю свой указательный палец под спусковой крючок, между ним и рукояткой – случайный выстрел исключён. Всю эту конструкцию подвожу к его лицу, уперев ствол в его правый глаз и придавливаю, спокойно перемещая свой указательный палец над его, на спусковом крючке…
Вообще-то можно было бы всё проще сделать и быстрее – убить его, напрочь перебив ему кадык, и безо всякой стрельбы – он не успевал. Но рядом стояла Даша. Поэтому… Ну, или можно было просто выкрутить пистолет из его ладони и забрать. А потом чего-нибудь, там, сказать, мол, так делать не хорошо и всё такое прочее. Можно было бы, соплей понавесить. Но мне захотелось именно его повалтузить, как беспомощного, поломав ему какую-нибудь часть тела. Мне захотелось его унизить, тем более, что он из стрелков. Поэтому так всё и получилось…
– Пукалку отдай.
Для него всё произошло очень уж неожиданно. Ему больно, он тяжело дышит и другим, вытаращенным глазом, ошарашено смотрит на меня. И не мудрено – я пеленаю его, как малолетнего. Вдавливаю ствол ещё – должно быть существенно больнее.
– А-а-ы. – он разжимает ладонь.
Перехватываю и забираю пистолет. Быстро вынимаю магазин и, глянув, вставляю его обратно – а патроны-то боевые:
– Мордой в землю. – говорю спокойно и тихо.
Встаю и делаю шаг назад. Он неловко, застонав и придерживая левую руку плюхается на здоровое плечо. Я добился чего хотел.
И вдруг слышу Дашин возглас:
– Илья! – и, в который уже раз, я опять резко оборачиваюсь…
Опять он с ней! Тот, с битой. Успел, ведь, найти, поднять и уже в паре метрах от меня, с намерением со мной поквитаться.
Молниеносно, на вытянутой левой руке, наставляю на него ствол, с прицелом ему в голову. Он останавливается как вкопанный: не ожидал увидеть в моей руке ствол. Я тотчас же, не теряя директрисы, сближаюсь с ним и почти упираю ствол ему в глаз. Спокойно говорю:
– Деревяшку брось.
Секундное раздумье и он выпускает биту из рук, и тут же подносит их к своему лицу. Опускаю ствол и, одновременно нажимая на спусковой крючок и большим пальцем удерживая ударник, вывожу его из боевого состояния. За пояс штанов, сзади и под рубашку на выпуск, я его засовываю, уже поставив на предохранитель…
Малому явно не по себе. Нижняя челюсть смещена – это видно. На левой, да и на правой скулах проявились полосы зарождающейся гематомы. Рот перекошен и чуть приоткрыт. На нижней губе и в правом уголке рта дорожка крови, стекающая на подбородок…
Сзади подходит Даша и оставаясь за моей спиной, с сердцем восклицает:
– Подонки!.. Уроды! – утыкается лицом мне в спину и плачет.
Она очень испугалась и не столько от вида оружия, но в большей степени от того, что могло бы тут произойти, если бы я не успел…
– Иди к нему. – стараясь не шевелиться, я кивком направляю этого к тому, у которого порваны связки.
Того я фиксировал краем зрения постоянно, пока возился с этими двумя. Судя по безучастному отношению к происходящему, ему не до шоу. С плечевым вывихом который – я его направляю туда же, поднимается тяжело, без резких движений, придерживая свою левую руку…
Перед тем как повернуться к Даше, говорю им в спину:
– Дёрнитесь, падлы! Завалю!
Осторожно поворачиваюсь к ней и взяв её за плечи, заглядываю в её заплаканные глаза. Она уже не плачет, только иногда всхлипывает. Тут же берёт меня за запястья и сжимает их изо всех своих сил:
– Они могли… убить! Ты… понимаешь?
– Всё хорошо. Пойдём к машине.
Даша шмыгает носом и со злой обидой бросает в сторону тех троих:
– Подонки.
Помогаю ей сесть в машину. Закрываю за ней дверь и облокотившись на открытый проём, отвечаю на её удивлённый, немой вопрос:
– Послушай. Сейчас ты отъедешь по прямой, ну-у… на пару километров и подождёшь меня. Хорошо?
Даша молча, несколько секунд смотрит на меня и что-то для себя уяснив, бросает взгляд в сторону тех, а я отвожу глаза:
– Не думай. Я с ними разберусь.
Даша цепко хватает меня за руку и мотает головой:
– Нет.
Тянет мою руку, чтобы я повернулся к ней. Поворачиваюсь. Смотрю в её встревоженное лицо и согнувшись, чтобы быть к ней ближе, прикладываю свой палец к её губам, предотвращая громкий всплеск её эмоции:
– Тише, Даша. Говори тише. – эта троица недалеко и я не хочу, чтобы они всполошились раньше времени.
Даша сильнее стискивает мою руку и напористо шепчет:
– Илья, нет. Не вздумай так сделать.
Та-ак. А как тогда. Они ж не остановятся! Или я ничего не смыслю в уличной жизни. Да, не учёл я иного, женского взгляда. А теперь предстоит лишняя возня с этими ушлёпками, что мне совсем не нравиться:
– Да я… Я и не думал ничего такого…
И избегая её ищущего взгляда, в образовавшемся вдруг мысленном вакууме, я пытаюсь отыскать хоть какой-то вариант дальнейших действий. И у меня что-то там проблёскивает. Типа… её отправить домой, а их…
– Даша.
Она даже вздрагивает. А я киваю в сторону этих троих и говорю, уже не приглушая свой голос:
– Я с ними поеду. Отвезу их в травму.
Она медлит, бросает взгляд на них, потом опять на меня…
– Ну, Даш, сначала в травму, а потом… по домам… развезу. Ну?
Судорожный и облегчённый Дашин вздох, и короткий кивок:
– Я с тобой.
От такого её, очень неожиданного, решения я сразу и не нахожу, что и ответить. И удивлённо, на инстинкте, ставлю запрет:
– Даша, нет.
– Нет. Я так не могу. Я еду с тобой…
– Не-ет, Даша. – я уже в норме. – Ты! Едешь домой.
Даша тут же пытается выйти из машины:
– Нет, Илья. Нет!
И мне опять приходится быть максимально убедительным:
– Я подъеду потом. Обязательно. – и придерживая дверь рукой, я не даю её открыть. – Говори куда. – я уже не опасаюсь, что они слышат наш разговор, наверняка они знают её адрес…
Даша, бросив взгляд на темнеющие фигуры, молча смотрит на меня, и в её глазах читается неподдельная тревога.
– Даша, не бойся. Всё будет хорошо… А дома закроешься и никому не открывай. В случае чего вызывай сразу ментов. Ты поняла?
Даша коротко кивает:
– А ты, когда…
– Говори куда.
Чуть вздохнув, Даша говорит адрес и не останавливаясь, помогая себе руками и бросая короткие взгляды на тёмные фигуры неподалёку, сбивчиво начинает объяснять, как проехать в их квартал, как найти двор, и как… Усмехнувшись, я её перебиваю:
– Я найду, найду. Не велика проблема.
Даша согласно и быстро кивает, но всё-таки уточняет:
– Адрес запомнил?
– А то. – и именно в эту короткую фразу мне удалось вместить столько моей внутренней убеждённости, что, наверное, и сам чёрт согласился бы со мной, что он мне брат.
Я чувствую, что моя спокойная уверенность наконец-то перешла и к ней. Помедлив, она перемещает свой взгляд и свои ощущения внутрь салона, и в попытке собраться и сосредоточиться, будто бы заново знакомится с тем, что ей и так давно знакомо – обводит взглядом панель приборов, обеими руками берётся за руль, склоняет голову и осматривает рулевую колонку со стороны замка зажигания, потом освободив одну руку, зачем-то ей проводит по пассажирскому сиденью. Наконец она поворачивает ключ.
Но завести машину и уехать, у Даши сразу не получается, волнение ещё есть и оно сказывается. Она то слишком быстро бросает ключ и мотор не успевает схватить, то не может тронуть машину с места – глушит мотор, резко отпустив педаль сцепления…
Я всё это время просто стою рядом и не вмешиваюсь, ожидая когда через моторику рук она успокоится окончательно…
Наконец это происходит. Даша плавно трогает машину и тут же, опять выжав сцепление, её останавливает. Опять бросает обеспокоенный взгляд на этих троих и, подняв на меня всё ещё тревожные глаза, произносит:
– Илья, ты… Ты только отвезёшь и…
– Хорошо, хорошо. Понял. – и я улыбаясь, накрываю своей ладонью её ладошку на руле и немного её сжимаю. – Давай…
Даша опять быстро и часто кивает, прикусив нижнюю губу, переводит взгляд впереди себя и сосредоточившись, трогает машину…