Шамиль

Бессмертен труд, бессмертен дух отваги

Поэма Бориса Брика «Шамиль» – удивительное и неповторимое явление в русской литературе. Я узнал о Брике в Литературном институте в середине семидесятых годов прошлого века, с поэмой меня познакомил замечательный аварский поэт, мой старший друг и учитель Омар-Гаджи Шахтаманов.

Как сегодня помню, как он, подняв вверх правую руку, вдохновенно и мужественно читал мне бессмертные строки запрещенной поэмы:

Здравствуй, барса могучего логово,
Где от века бушует гроза,
Где на версту ни склона пологого,
Ни тропы не отыщут глаза,
Где Аргуна лютует и бесится,
Где, гремя, джигитует Койсу,
И, увенчан значком полумесяца,
Стяг восстанья мелькает в лесу.

Я был потрясен. Читая это мощное произведение, я как бы беседовал с горами, историей, великим имамом, с самой вечностью.

Поэма «Шамиль» была песнью мужества. Написанная от имени декабриста Бестужева-Марлинского, она учила нас преданности, верности своему народу, его истории, языку и родному очагу. Было такое ощущение, что поэма написана не на русском, а на аварском языке.

Тогда я еще не знал о трагической участи ее автора Бориса Брика. Борис Брик родился в 1904 году в городе Нарве и был расстрелян 1942 году в Мариинске близ Новосибирска. Судьба поэта неразрывно связана с Петроградом-Ленинградом, хотя его отец родился в Кишиневе, а мать – в Нью-Йорке. В 1923 году в Петрограде вышла первая его книга – поэма «Царь-колокол», в 1926 году он был первый раз репрессирован (обвинялся в распространении контрреволюционных стихов). Был в заключении недолго. После, потеряв право проживания в шести основных городах страны, переселился в Полтаву, позже перебрался в Тверь и прожил там до мая 1929 года. В январе 1931 года снова был арестован за антисоветские стихи. Был осужден на десять лет лагерей. Однако в 1932 году был «условно-досрочно» освобожден из лагеря и уехал подальше – в Тифлис. Там впервые стал печататься как поэт-переводчик (1933 г.), переводил Галактиона Табидзе, Тициана Табидзе, Симона Чиковани – всего около тридцати грузинских поэтов.

В «Библиотеке «Огонька» в 1934 году вышел сборник «Поэты советской Грузии в переводах Бориса Брика», а в 1936 году этот же сборник был переиздан в расширенном виде.

Тогда же в его переводах увидели свет немногие строки Киплинга, переводил он также Ронсара, Гете, Китса и других поэтов. В 1937 году вдвоем с Арсением Тарковским издал антологию «Поэты Крыма в переводах с татарского». Печатался Брик легко – в 1940 году вышли его поэмы «Василий Чапаев» и «Шамиль». В 1941 году Брик был арестован у себя дома в Ленинграде, а 5 марта следующего года поспешно расстрелян, в то время как дело его о замене расстрела десятью годами лагерей продолжало бродить по инстанциям. Неинформированность органов о его судьбе доходила до того, что на книге Акакия Церетели, изданной в 1944 году, имя Бориса Брика было поставлено на титульном листе, будто ничего не случилось.

Даже в 1957 году в посмертной реабилитации Борису Брику было отказано – она состоялась лишь 24 июля 1989 года.

Вот такая интересная и страшная судьба.

Поэма Бориса Брика останется для нас одним из первых произведений о Шамиле, где правдиво, мужественно, с пониманием, с любовью и ответственностью рассказано о великом имаме и его освободительной войне. При ее чтении возникает множество мыслей, не только о жизни, судьбах народов, участи человека, его месте в мире, об отношениях между людьми, между властью и человеком, о роли личности в истории, об ответственности великого предводителя, отвечающего за судьбы людей. Характеристика, образы, лирические зарисовки, философские обобщения поэта точны и талантливы. Борис Брик пишет обо всем, как будто сам участвовал в битвах Шамиля, был его мюридом, он выявляет истину и служит истине, как настоящий поэт. Все, о чем пишет Брик, дышит любовью, он знает, что истина без любви – не истина:

Суровый край, объятый газаватом,
В лучах зари возник передо мной.

Или:

И понимал, что Меккой и Мединой
Лишь для того клянутся племена,
Чтоб стала вновь свободной и единой
Ярмо князьков разбившая страна.

Или:

Народ здесь был и пастырем, и зодчим,
Судьбою стар, душою вечно юн,
Но царь его из дома гнал, как отчим,
И разорял, как жадный опекун.

Или:

Когда же стал пророком горской воли
Имам Шамиль – вождь бедных узденей, —
Народам гор, искавшим лучшей доли,
Он подарил свободу от князей.

«Пророк горской воли» – более точного определения Шамиля как лидера народа вряд ли можно найти. Этим сказано очень многое. Таким мы видим имама в поэме Брика, таким он и остался и останется в веках. В другом случае герой Брика Бестужев говорит:

И я ушел, но не на Запад рабский,
А на Восток – в свободный Дагестан.

В поэме Брика воедино слились мощь эпоса и драматичный лиризм, мудрость мыслителя и боль отверженного человека, здесь достойное место отведено уму и сердцу. У него необыкновенное поэтическое чутье. Он не допускает фальши и лжи. У него радость человека остается радостью, боль – болью, смерть – смертью, жизнь – жизнью, а бессмертие – бессмертием. Стихи Брика превращаются в стихию, он нигде не притворяется. Вот как он обращается к Стране гор:

Для одних ты – Аллаха избранница,
Для других ты – абрека жилье.
Для меня же навеки останется
Незабвенным страданье твое.

Или:

… русский я, но вольности аварской
Готов служить, как преданный слуга.

Поэма Брика написана с вдохновением, с пронзенным сердцем и сегодня продолжает пронзать наши сердца. Это участь настоящего поэта. Он пленяет души и завоевывает сердца. Именно этой силой жива и будет жить еще долго после нас поэма «Шамиль»:

Пошли вперед с Кораном и мечом.
Была у нас посланницею пуля,
Стальной клинок был нашим толмачом.

Я не стану пересказывать сюжетную линию поэмы. Она выстроена безупречно.

Герои поэмы – живые, интересные, страстные, мужественные и свободные люди. И это очень важно.

Поэму Б. Брика «Шамиль» на аварский язык перевел незабвенный Шамиль Варисов. Перевел блестяще. После прочтения его перевода кажется, что эта поэма была написана прежде всего на аварском. В этом сила и талант переводчика.

Шамиль Варисов был другом моей молодости и прожил на земле до обидного мало.

Отрывки перевода этой поэмы он читал мне по рукописи и успел подарить книгу с переводом на аварский язык этого бесценного своего труда.

Я называл его «Поэт с Есенинскими глазами». У него были потрясающе чистые глаза, а глаза, как известно, – зеркало души.

Шамиль Варисов сам писал прекрасные стихи на аварском и русском языках, он был интеллигентным человеком и большим интеллектуалом – блестящим знатоком поэтов и поэзии. Была у нас в парке на заре нашей молодости прекрасная чайхана. В этой чайхане встречались творческие люди и читали стихи, спорили, мирились, ругались. Мы с Шамилем были его завсегдатаями. Никогда не забуду, как он прочитал там переводы стихов великого Махмуда из Кахабросо на русском языке. После Эффенди Капиева такого точного перевода не помню. Таким был Шамиль Варисов, чем-то напоминающий молодого Есенина и молодого Капиева.

Именно он должен был переводить поэму Брика «Шамиль». До сих пор удивляюсь, как он догадался о необходимости этой великой поэмы для его его народа раньше всех.

Ведь мы все любили эту поэму, и перевел ее все-таки замечательный Шамиль Варисов, думаю, что лучше никто бы не перевел.

Он сохранил стиль, манеру, ритмику, поэтичность, точность поэмы и сделал ее достоянием аварской поэзии. Вряд ли найдется другой перевод, сделанный с такой любовью, с таким пониманием, как это сделал Шамиль Варисов.

Я счастлив, что имею возможность сказать слова искренней любви своей к Шамилю Варисову и поэме Бориса Брика «Шамиль»

Шамиль Варисов стал мюридом великого имама, мюридом настоящей поэзии, мюридом поэмы «Шамиль».

Это к нему, переводчику поэмы Б. Брика «Шамиль» Шамилю Варисову, кажется, обращены бессмертные строки Расула Гамзатова с эпиграфом из Пушкина: «Смирись, Кавказ, идет Ермолов»:

Нет, не смирялись и не гнули спины
И в те года, и через сотню лет
Ни горские сыны, ни их вершины
При виде генеральских эполет.

Ни хитроумье бранное, ни сила
Здесь ни при чем. Я утверждать берусь:
Не Русь Ермолова нас покорила,
Кавказ пленила Пушкинская Русь.

Поэма Б. Брика «Шамиль» написана в традициях Пушкинской Руси, поэтому она бессмертна.

Магомед Ахмедов, народный поэт Дагестана

Пролог

Отцу моему и моей матери с любовью посвящаю.

Борис Брик

Сабли блещут сквозь туманы,
Дым смешался с порохом, —
Это бьются в Дагестане
С белым падишахом.

Содрогается вокруг
Вся земля от гула,
И достиг зловещий звук
До ушей Стамбула.

Захватил седой Стамбул
Свой клинок дамасский
И поспешно заглянул
За хребет Кавказский.

Видит старый, что близка
Гибель тариката,
Что измучены войска
Младшего собрата.

И решил прибегнуть он
К низкому обману
И, притворно огорчён,
Молвил Дагестану:

«Долго ль будешь нелюдим,
Волей утешаться,
Покровительством моим
Брезгать и гнушаться?

Или друга оттолкнёшь
В дерзостном упорстве
И погибнуть предпочтёшь
Ты в единоборстве?

Я полмира озарил
Факелом Корана
И навеки усмирил
Тигров Тегерана.

Хоть гяуров всё сильней
Вылазкой тревожишь,
Но без помощи моей
Ничего не сможешь.

Не надейся на клинок,
Погнутый и ржавый.
И найди приют у ног
Дружеской державы.

Мне покорны все края
В мусульманском мире,
Слава бранная моя
Катится всё шире.

На краю своей земли
Стал я при Босфоре.
И гяуров корабли
Запер в Черном море.

Не страшится мой народ
Русского сардара,
И страна моя цветёт,
Как весной чинара.

Водоём в саду моём
Синеву пронзает
И серебряным копьём
В небе исчезает.

И не молкнет птичий хор.
И в прохладе сада
Дивных вымыслов ковёр
Ткёт Шахерезада.

Ятаган свой закалив
В пламенном Дамаске,
Правоверными халиф
Правит без опаски.

И эмиры дальних стран
В прахе распростёрты,
Словно суру, чтут фирман
Оттоманской Порты.

Общей связаны судьбой
Верные сунниты.
Мы учёностью с тобой
Оба знамениты.

Оба смело мчимся в бой,
Молимся на Мекку…
Так признай же над собой
Братскую опеку!»

«Не согласен, – говорит
Дагестан Стамбулу, —
Предан исстари мюрид
Своему аулу.

Ведь червонцами бренча,
У твоей чинары
Всю листву, как саранча,
Съели янычары.

И, свирепостью дыша,
Пламенем одетый,
Ненасытный твой паша
Душой своей витает.

Пусть не в золоте клинок
И ножны потёрты —
Не сложу его у ног
Лицемерной Порты.

Вечно видеть в ней врага
Я не перестану;
Вечно будет дорога
Воля Дагестану.

Для того, кому мила
Только доблесть сердца,
Кроме горного орла,
Нет единоверца.

И, не знавшие цепей,
Два свободных брата —
Мне Койсу моя милей
Тигра и Евфрата!»

И, сказав, исторг клинок,
Сотворил молитву
И, как прежде одинок,
Устремился в битву.

И предрёк Стамбул тогда
Гибель тариката,
Отступившись навсегда
От меньшого брата.

И, рукой махнув, пропал
За Эвксинским Портом —
Там, где пенящийся вал
Слился с горизонтом.