Светлячки

Летом жили дети в теплых краях, на берегу моря. Не на самом берегу, а все-таки близко. Перед домом сад. А в саду – ручеек по камням течет. И песок у ручейка – желтый, будто на солнце загорел.

Вечером, когда спускалась темнота, песок был еще совсем-совсем горячий. Деревья в саду становились выше и начинали между собой разговаривать. Шу-шу – говорит одно. Шу-шу – отвечает другое.

Откуда ни возьмись – вылетают жучки-светлячки. С дерева на дерево перелетают, ясные, как фонарики. Жучка совсем не видно, только видно, как летит фонарик.

Сенька, Мышонок и Степа до поздней ночи бегают с пузырьками по саду, ловят светляков. Поймают – и в пузырек. Поймают – и в пузырек.

– Смотрите, – кричит Степа, – какое у меня электричество!

Нюша на мальчиков за этих светляков сердится. Она Мышонку сказала:

– Ты все ловишь, ловишь, а потом светлячков не будет.

– Почему не будет?

– Очень просто, почему. У тебя удерет один, полетит – другому расскажет. Тот полетит – другому расскажет. Вот и не станут они к нам в сад летать.

– А тебе жалко?

– Ну да, жалко.

Не послушался Мишка, побежал ловить светляков. Пошла Нюша к Степе.

– Будет, – говорит, – тебе ловить светлячков. Ловишь, ловишь, а потом не будет.

– Почему вдруг не будет?

– Очень просто, почему. Один полетит – другому расскажет, тот полетит – другому расскажет. Вот и не станут к нам летать.

Отмахнулся от нее Степа, побежал светляков ловить. Пошла Нюша к Сеньке.

Сидит Сенька на террасе, сетку на светляков мастерит.

– Сенька, – говорит Нюша, – не жалко тебе, что светляков не станет?

– Почему так, не станет?

– Очень просто, почему. У тебя удерет светляк – он полетит, другому расскажет. Тот полетит – другому расскажет. Они и не будут к нам в сад летать.

Сенька засмеялся:

– Ну, и глупая же ты, Конопушка! Подскочил, сеткой махнул, поймал фонарик и в склянку.

Проснулась тетя Лена ночью, слышит, – кто-то тихонько плачет. Смотрит, – Нюшка на кровати сидит.

– Нюшка, что с тобой?

– Мне… мне… светлячков жалко, – сказала Нюшка.

Камешки

Нюшка давно об этом думает и всех спрашивает, а никто не скажет, почему. Почему на море камешки разноцветные? Одни – белые, другие – желтые, одни – красные, другие – черные. Никто не знает. Степка думал, думал – не придумал. Мурка думала, думала – не придумала.

– Наверное их кто-нибудь красит, – решила Нюшка. – Верно, такой маляр есть, ходит, когда никого нет, и красит. Краски у него разные и кисточки.

– Это глупости, – сказала Мурка. – Никакого маляра нету.

– Нет есть, – говорит Нюша. – Смотри, я какой камешек нашла, – половина красная, половина желтая.

Весь вечер Нюшка про маляра думала и все утро.

Наверно маляр приходит в обед, когда никого на берегу нету. В другое время не может, его бы мальчики непременно увидали, – они целый день на море крабов ловят. И ночью не может, потому что темно, красок не видно, какая черная, какая белая.

Пришел обед, сели все за стол, а Нюши нету. Тарелка стоит, суп стынет, а мясо из супа Сенька выловил.

Тетя Лена спрашивает:

– Девочки, никто не видал Нюшу?

Никто не видал.

Стали второе есть.

Тарелка стоит, каша стынет, а подливку Сенька вылизал. Нет Нюшки.

Тетя Лена говорит Мурке:

– Мурка, кончай скорей обедать, беги к Пане. Наверно Нюшка там сидит.

Принесли дежурные компот, стали ребята есть. У Нюшки в блюдце одни сливы остались. Абрикосы Сенька съел и косточки разгрыз.

Смотрит тетя Лена, а по саду, от ворот, идет Нюшка. Тетя Лена встретила ее на лестнице.

– Ты где была?

– На море, – говорит Нюшка.

Лицо у нее красное, нос горит. Ей даже отвечать трудно, – так устала. Сильно на солнце пережглась – как вареная. Стоит, руки врозь, ни на кого не смотрит. Спать хочется, и есть хочется, и плакать хочется.

– Мышонок, принеси вазелин, – сказала тетя Лена, а потом взяла Нюшу за плечи и повернула к себе лицом.

– Зачем ты была так долго на море?

– Я думала, маляр придет.

– Какой маляр?

– Который камешки красит.

Тетя Лена засмеялась, погладила Нюшку и стала мазать ей вазелином шею и руки.

Нитки

Нюша порезала палец и заплакала.

А Мурка ей говорит:

– Не плачь, Нюшка! Подумаешь, беда какая! Я один раз себе вовсе руку отрезала, а не плакала.

Нюшка не поверила. Глянула Мурке на руки – обе целые. И эта целая, и та целая. Рассердилась Нюшка.

– Как, – говорит, – отрезала? У тебя обе руки на месте.

– А я пришила, – засмеялась Мурка, – оттого и на месте.

– Как так пришила?

– А я людейной ниткой. Вот тут, посмотри. Мурка вытянула руку, рукав подобрала и показала – сзади, повыше локтя.

Нюшка даже нос сморщила, так разглядеть старалась. Все у нее веснушки вместе сошлись.

Согнулась, Мурке под руку подлезла. Ничего не разглядела – царапину только.

– Вот и неправда, ничего тут не видно. Царапина только, маленькая совсем. А нитки никакой нету.

Мурка фыркнула.

– Нету! Потому нету, что это не простая, а людейная нитка. Я белая, нитка белая – вот и не видно.

Нюшка всхлипнула в последний раз и засмеялась. Побежала в спальню, взяла свою куклу – и опять к Мурке.

– Мурка, – говорит, – Тане тоже руку пришей, как себе пришила. А то Сенька ей совсем оторвал, видишь!

Мурка взяла куклу, приложила руку, как надо, и сказала:

– Ведь то людейные нитки были, а не куклячьи. У меня куклячьих ниток нет. Пойди к тете Лене, она пришьет.

– А у нее разве есть куклячьи?

– У тети Лены все есть.

Побежала Нюшка к тете Лене.

– Тетя Лена, есть у тебя куклячьи нитки?

– Конечно есть, – сказала тетя Лена.

Взяла катушку ниток, иголку и наперсток. Стала пришивать кукле руку. Кукла белая, нитка белая – вот и не видно.

– Что, хорошо так будет?

– Ну да, хорошо.

Нюшка стоит, смотрит, а про палец и думать забыла.

Веснушки

У садовника живет садовникова жена, Паня. А у Пани есть маленький ребеночек – Левка. Он еще не умеет ходить, только ползает. Он совсем беленький.

– Паня, а Паня, – отчего я не беленькая? Отчего у меня веснушки? – спрашивает Нюшка.

– Отойди от кроватки, разбудишь его, – говорит Паня. Она гладит пеленки, и на солнышке видно, как из утюга подымается воздух – как сахар в горячей воде, если помешать ложечкой.

– Ну, Паня! Отчего я не беленькая? – пристает Нюшка.

– Оттого, что плохо моешься, – смеется Паня. – Ты покрепче лицо три, вот и будешь беленькая.

– И веснушки сойдут?

– Конечно сойдут, – говорит Паня и дует в утюг, чтобы лучше горели угли.

Нюшке хочется, чтобы веснушки сошли. А то Сенька все пристает, – говорит: «конопушки продай».

«Вот и смою, – думает Нюшка, – хорошенько потру и смою».

– Ты куда? – спрашивает Паня.

– Я к ручейку, веснушки мыть.

– Ну, как смоешь, поможешь мне простыни тянуть, – смеется Паня.

Паня насыпает в утюг еще угля и ставит утюг на кирпич у водосточной трубы, чтобы уголь скорей разгорелся. Огонь так и рвется в трубу, даже слышно, как. ветер через утюг гудит. Паня стоит, утюга дожидается, а Нюшка уже тут как тут.

– Ну, что, смылись? – спрашивает Нюшка.

Паня смотрит на мокрую Нюшкину мордочку и удивляется, – сколько у одной девочки на лице помещается веснушек!

– Смылись, – говорит Паня, – только не все.

– А еще много осталось?

– Самая чуточка, – смеется Паня.

– Где?

– Вот тут, на кнопке. – Паня трогает пальцем Нюшкин нос.

Нюшка старается посмотреть на кончик своего носа. Морщится, щурится, опустит голову, задерет, – плохо видно, глаза слишком крепко на месте сидят. Что-то смешное, большое, немножко прозрачное, – гора какая-то, а не нос. Подошла к окну – на цыпочки встала, – в стекле видно, что нос. И весь в конопушках.

– Я пойду, сильней потру, – сказала Нюшка. – Все-таки еще много осталось.

И убежала опять к ручейку.

А Паня передвинула Левушкину кровать в тень и опять взялась за утюг.

А солнышко опять стало потихоньку подбираться к Левушкиной кровати.

Санитарная комиссия

Всю террасу густо оплел дикий виноград.

Тетя Лена и Мишка сидели в тени, – у них за спиной листья были темные.

А Степа сидел на солнце, прямо на перилах. У него за спиной листья были прозрачные словно занавеска. Сквозь занавеску продувал ветерок, и на террасе было зелено и прохладно.

– Санитарной комиссии очень трудно, – говорил Степа. – Мишка маленький, его ребята не слушают.

– Правда, не слушают, – кивнул головой Мышонок. – Меня вчера Мурка даже побила. Я у нее… я у нее…

У Мышонка губы вдруг собрались в узелок, и он стал тереть глаза кулаком.

– Я у нее… я у нее под подушкой…

– Что под подушкой?

– Я у нее под подушкой летучего мыша нашел, дохлого, – выговорил, наконец, Мышонок. – И уже протух весь. Я его выбросить хотел, а она увидала.

– Правильно, – говорит тетя Лена. – Вам вдвоем трудно. Нужно выбрать еще кого-нибудь.

– Некого больше, все заняты, – сказал Степа. – Я уже по расписанию смотрел. Валя – в хозяйственной, Петя – по огороду, Саня – по кухне.

Мишка на Степу не смотрит, и на тетю Лену не смотрит. На клеенке след остался от стакана – на этот кружок смотрит и воду пальцем по столу развозит. Кого бы, в самом деле, выбрать?

– Выберите меня, – говорит Мишка.

– Тебя нельзя, ты уже выбран, – смеется тетя Лена; вдруг она встает и подбегает к перилам.

Внизу, от ручья идет Нюшка и плачет. «Наверно в ручей свалилась», – думает тетя Лена, потому что у Нюшки все платье мокрое.

Нюшка плачет на разные голоса, то тоненьким голосочком – и-и-и, а то вдруг заревет – у-у-у-у. Подошла к лестнице и стала на террасу подниматься. Одной рукой слезы по лицу размазывает, другой за перила держится.

– Что с тобой, Нюша?

– Не сходят, – отвечает Нюша, – у-у, не сходят…

– Кто не сходит?

– Конопушки не сходят… И от воды не сходят, и от песочка не сходят…

– От какого песочка?

– От желтенького. Терла, терла, а они все тут.

– Ах, ты, глупышка! – засмеялась тетя Лена. – Оттого у тебя нос красный?

Больно Нюшке и обидно. Отчего Левка беленький, а она нет?

– Тетя Лена, носик болит, и конопушки не сходят.

Не знает тетя Лена, как Нюшку успокоить. Обернулась она к Степе и к Мишке и говорит:

– Видите, чистёха какая – песком нос терла. Давайте мы ее в комиссию выберем.

– От нее пользы мало, – сказал Степа. – А ты, тетя Лена, будешь нам помогать?

– Конечно, буду.

– Ну, тогда хорошо. Выберем, – согласился Степа.

Мышонок тоже головой кивнул. Стала Нюшка членом санитарной комиссии.

Как Левка Нюшу обидел

Нюша с Муркой часто приходят к Пане и возятся с Левкой. На руках у Левки ниточки – перетяжки. Нюше смешно: все у него как у настоящих людей – руки, ноги, пупок, уши, нос. Ну, нос еще не настоящий, а глаза – те совсем настоящие, только очень синие.

Мурка его спросит: как корова делает?

А он пальчик выставит, будто рога и говорит: «Му!»

Мурка спросит: как собака делает? – А он: «Ав-ав, ав-ав, ав-ав!» – думает, что страшно.

Мурка спросит: как кошка делает? А он тихонечко, тихонечко пискнет: «Кс-кс!» Мурка учит его говорить «мяу», а он не научается.

Один раз у Нюшки был насморк, она все чихала.

Мурка и говорит Левушке:

– Скажи, как Нюшка делает?

Левка обрадовался, глаза у него заблестели. «Чхи, чхи!» – говорит.

Сидит, ноги раскинул и пищит: «Чхи, чхи, чхи!»

На другой день пришла Нюша малыша проведать, а он как увидел ее, – опять: «Чхи, чхи, чхи!» Так у Пани с рук и рвется.

День прошел, два дня прошли, а Левушка все Нюшку зовет: «Чхи!»

Как увидит, сейчас: «Чхи, чхи, чхи!» Огорчилась Нюша, нос повесила. Говорит Мурке: