XXIII. Последний визит
– Кто? – удивленно-вопросительным взглядом окинул вошедшего с докладом лакея граф Алексей Андреевич Аракчеев.
– Графиня Наталья Федоровна, – повторил лакей, – просят ваше сиятельство принять их по безотлагательному делу.
Граф сразу понял, что он не ошибся, что утопленница была действительно Екатерина Петровна Бахметьева и прибытие его жены, ее бывшей подруги, в Грузино, имело непосредственную связь с вытащенным из Волхова трупом.
– Проси в кабинет! – бросил он лакею и в глубокой задумчивости вышел из приемной.
Через несколько минут мимо губернаторского чиновника и исправника, в сопровождении доложившего о ней лакея, прошла через приемную графиня Наталья Федоровна.
Достигнув кабинета, лакей забежал вперед и почтительно отворил перед посетительницей дверь последнего.
Наталья Федоровна вошла. Тот же лакей затворил дверь и удалился. Граф Алексей Андреевич ходил большими шагами по комнате.
При входе графини он быстро подошел к ней.
– Прошу садиться! – указал он ей на кресло, стоявшее сбоку письменного стола, и сам сел в стоявшее посредине.
– Вы, вероятно, по делу о вытащенном из Волхова трупе полковницы Хвостовой? – спросил граф, так как Наталья Федоровна молчала, видимо, стараясь всеми силами побороть волнение.
– Так это она, я в этом была уверена, но как ее узнали?
Граф объяснил.
– Я думаю, впрочем, что это не она… – добавил он после сообщения о разосланных приметах.
– Вы узнали ее? – спросила графиня.
– Кого, Хвостову? Я ее не имею чести знать…
– Нет, Бахметьеву, помните Катю Бахметьеву?..
– Помню, – понурив голову, глухо произнес Алексей Андреевич. – Но ведь вы говорите, что эта несчастная – полковница Зоя Никитишна Хвостова.
– Это одно и то же лицо.
Граф вскочил и всей своей фигурой и выражением лица изобразил из себя вопросительный знак.
– Садитесь… я расскажу вам все по порядку… Граф сел.
Наталья Федоровна во всех подробностях передала ему услышанную ею от покойной Екатерины Петровны историю ее приключений с того дня, когда она для всех считалась утонувшей.
– Все-таки не миновала своей участи и умерла загадочною насильственною смертью… Дай Бог, чтобы обнаружили злодея, сразившего разом две жизни… Ее муж ведь умер ударом…
– Слышал!.. Он обманул меня, – как бы про себя произнес граф, – мерз…
Алексей Андреевич остановился.
– Кто?
Граф рассказал ей о рассказе Семидалова, представившего свою роль совершенно в ином свете, нежели было на самом деле, судя по рассказу покойной Бахметьевой.
– Кто же будет говорить на себя? – кротко заметила Наталья Федоровна.
– Однако… Это ложь, и к тому же никто не тянул его за язык… – сердито проворчал граф, начиная приходить в видимое раздражение.
– Я приехала просить вас, граф, угадав, что несчастная утопленница Катя Бахметьева, или официально Хвостова, чтобы ее прежнее имя не было обнаружено… – торопливо, после некоторой паузы, заговорила графиня. – Или, быть может, я опоздала? – тревожно добавила она.
– Напротив, приехавшие крючки считают ее именно за Хвостову, а я им в их деле не помощник… – заметил граф.
– А Петр Федоров?
– Петр Федоров от страха ни жив, ни мертв – тоже слова не скажет. Знает кошка, чье мясо съела… Ну, да я до него доберусь…
– В таком случае я спокойна и попрошу вас, граф, еще об одной услуге… – продолжала Наталья Федоровна.
– Я в вашем распоряжении, графиня! – с далеко несвойственной ему галантностью ответил граф и даже привстал.
– Нельзя ли устроить, чтобы тело несчастной доставили в Новгород, а оттуда в Москву, для предания земле в семейном склепе Хвостовых.
– Ничего нет легче – это устроится само собою, после исполнения всех судейских формальностей, я же со своей стороны окажу все мое содействие, хотя теперь, вы знаете, я в России – нуль…
Он горько усмехнулся.
– Мне остается только поблагодарить вас и уехать спокойно, уверенной, что все устроится как нельзя лучше…
Графиня встала.
Поднялся со своего места и Алексей Андреевич.
– Я буду дожидаться в Новгороде и провожу тело до Москвы… Я очень любила эту несчастную… – сказала она сквозь уже давно сдерживаемые слезы.
– Вы… святая… графиня… – дрогнувшим голосом сказал граф Аракчеев и отвернулся от жены, чтобы скрыть выступившие на его глазах слезы.
Графиня заметила душевное волнение своего мужа, но не дала ему этого понять и молча протянула руку.
– Прощайте.
Граф почтительно поцеловал эту руку.
Наталья Федоровна почувствовала, что на ее руку капнуло что-то горячее. Это была слеза – редкая гостья на глазах железного графа.
Алексей Андреевич проводил графиню до двери кабинета. Вскоре донесшийся до него шум экипажных колес возвестил об ее отъезде.