Глава 3. Заслужи одобрение
До медпункта нас довели под конвоем из преподавателя и нескольких учениц. Тело ныло, ссадины на лице нещадно жгло.
– Тебе конец, – прошептала брюнетка. И мне стало не по себе от осознания того, что мне с ней ещё учиться, и она наверняка отыграется за мой выпад.
Ко мне подошла женщина средних лет в зелёном костюме медицинского работника и бесцеремонно начала обрабатывать ссадины на моём лице.
– Ауч! – от неприятной боли я дёрнула головой стараясь сбросить её руки с лица, но она лишь крепче вцепилась в мой подбородок, продолжая своё дело. А когда закончила обработку безэмоционально приказала:
– За мной, – и, развернувшись, пошла в соседнюю комнату. Я с улыбкой посмотрела на то, как другая женщина обрабатывала ссадины на лице Девятой. Девушка морщилась, но молчала, лишь глаза полыхали злым огнём.
– Разделась до белья и встала, – женщина мотнула головой в сторону вертикального сканера внутренних органов.
– Но я чувствую себя нормально! – попыталась возразить я.
– Встала! – более требовательно прорычала она.
Я быстро скинув потрёпанную в схватке одежду, пошла на осмотр. Интересно, они где-то специально обучаются так рычать? И только одним своим взглядом и выражением лица показывать тебе, какое ты ничтожество? Или, может быть, это опыт работы с подростками сделал всех работников военной академии такими?
– Свободна, – равнодушно сообщила мне женщина.
Одевшись, я вернулась в комнату, куда нас первоначально привели. Девятая сидела на скамье и шнуровала свои ботинки.
– Эх! – грустно вздохнула я, подумав о том, что мне ещё придётся как-то объясняться с матерью. Мама не заставила себя долго ждать: двери в кабинет медсанчасти распахнулись, и вошла она, статная, красивая женщина в неизменно белоснежном костюме. Я часто любовалась ей, пока она этого не видела, вот если бы мне только досталось от неё хоть немного грации, силы и стати. Но нет, небеса рассудили по-другому.
– За мной! – сухо выдавила она и, перед тем, как выйти, окинула недобрым взглядом Девятую, та словно сжалась и стала меньше, вся самоуверенность, которая была до этого на её лице, стекла к ней под ноги под строгим взглядом моей матушки.
– А я с ней живу, – пожала плечами я, выходя следом.
В угнетающем для меня молчании мы дошли до нашего дома. Лучше бы она сразу сказала всё, что обо мне думает, накричала, потребовала объяснений. Не зря молчание входило в брошюру пыток, которую мы проходили в школе. Ну а что? Поймал врага, посадил в клетку. И заходишь к нему каждые полчаса, молча стоишь, смотришь, выходишь и так по кругу. Человек от ожидания изводится, нервы начинают сдавать и, таким образом, через сутки или двое он сам с тобой заговорит и, возможно, даже все секреты выложит. Но это теория, практики у меня не было. Хотя если учесть то, куда я поступила учиться, всё может быть.
– Кофе, – твёрдо сказала мама, и я направилась на кухню. Обычно два раза в день, утром и вечером, к нам приходит миловидная девушка Лиза и готовит для нас завтраки и ужины. В отсутствии Лизы чай и кофе подаю я.
Через пять минут я поставила перед матушкой горячий и очень ароматный напиток. Без сахара. Без любви. Без сожалений. Сама села напротив, держа в руках кружку с чаем, даже в этом я старалась на маму не походить. Глубоко вдохнула, стараясь унять нервную дрожь. Я ждала от мамы разноса, выговора, обличительных слов о том, какая никчёмная дочь ей досталась. Но вместо этого она лишь улыбнулась и сказала:
– Анна, хотела сказать, что ты меня приятно удивила…
– Что? – опешила я и чуть не опрокинула на себя горячий напиток.
– Аккуратнее, – по-доброму улыбнулась мама . – Рада, что в тебе всё же есть наша кровь. Несмотря на то, что ты меньше и слабее Девятой, ты не струсила. Признаюсь, я уже начала переживать за тебя. Но сегодня ты показала себя с другой стороны. В тебе есть огонь, а значит не всё потеряно, и я сделала правильный выбор, отдав тебя обучаться в военную академию.
– Лишь бы этот огонь не сжёг меня дотла, – тихо произнесла я, до конца не понимая, какие чувства плещутся внутри. Мама либо не услышала мои слова, либо умело сделала вид, что не услышала.
С одной стороны, мне было дико приятно услышать от мамы, что наконец-то она признала меня частью своей семьи и впервые за долгие годы довольна мной. Но, с другой стороны было обидно, что она не оставляла мне выбора и всё решала за меня. Было досадно от мысли о том, что самый близкий человек не готов принимать меня любой, а только соответствующей её представлениям.
