Глава 11. Прикасаясь к неизведанному
Утром следующего дня я уже была в зоне 0.03, получила в распоряжение знакомую связку ключей и указание перемыть все свободные камеры в том самом коридоре, который я оттирала накануне.
Кажется, вчера было боевое крещение, проверка на прочность, а иначе как объяснить то, что в первый же день меня заставили мыть камеру заключённого?
Меня снова оставили одну.
Вымыв одну из камер, я пошла в кладовую, взяла бутылку с водой и направилась к заветной двери, где обитал Иной.
Руки чуть-чуть подрагивали от волнения, когда я открывала дверь. За ночь ничего не изменилось: он был на месте, стоял, склонив голову к плечу, и никак не реагировал на мое появление. Так, мы уже выяснили, что он не умеет превращать людей в камень с помощью взгляда, не умеет выжигать мозги силой мысли и не умеет гипнотизировать сладкими речами. Такой себе монстр из книжек.
Я подошла поближе.
– Эй, ты! – позвала я, но он не откликнулся. – Пить будешь?
Голубые глаза распахнулись, а голова приподнялась в мою сторону.
Ему потребовалось немного времени, чтобы выдохнуть тихое:
– Да.
Я заученными движениями поднесла бутылку к его губам, сегодня я ее не отнимала, позволяя пить до того момента, пока он сам не отстранится.
– Умой, – хрипло попросил он
До меня тотчас дошло, что, когда пошла в кладовую, сняла перчатки, и сейчас мои руки были абсолютно обнаженными и незащищенными.
Он выжидающе смотрел то на меня, то на мои руки с бутылкой воды.
Блин, а если он меня укусит? – подумала я и нервно хихикнула. – Кроме того, я еще не в курсе, вдруг он прикосновением убить может. Он для меня слабоизученный вид.
– А ты не заразный? – зачем-то спросила я.
Его глаза прищурились до опасных щёлочек, словно он разозлился.
– Мне просто сказали мыть пол в перчатках, – начала оправдываться я.
– Но я же не пол, – вкрадчиво сказал он, гипнотизируя меня взглядом.
– Да ты вообще слабо похож на все, что я видела раньше, поэтому я не была бы так уверена, – сказала я и побежала за чистыми перчатками. Ну а что, у него ранки на лице, а мне совсем не хотелось умереть молодой от какой-нибудь неизвестной болезни. Мне в принципе умирать сегодня по гороскопу не позволено.
Через минуту я уже стояла перед ним довольная и в чистеньких перчатках.
– Не надо, – поджал губы он и задрал подбородок. Висит тут, воняет, а какой гордый.
– Да они же чистые, я их только что надела, – возмутилась я, наливая воду в ладошку и растирая ее по его лицу. Он мотал головой и злобно отфыркивался, то ли пытаясь что-то сказать, то ли послать.
– Стой спокойно, – прорычала я, продолжая умывать его настойчивее, – а то окачу водой, мало не покажется.
Он перестал трясти головой, и я спокойно закончила процедуру.
– Ну вот, на человека стал похож, – словно в своё оправдание сказала я и, кажется, залилась румянцем. Мне не понравилась эта странная реакция. – Хотя знаешь, для женщины ты слишком некрасив.
– Я и не женщина, – тихо проговорил он.
Я уже поняла, что сморозила глупость. Хотелось стукнуть себя по лбу чем-то тяжелым.
– А у меня крекер есть, будешь? – спросила я, стараясь отвлечь его внимание от неловкой ситуации. – Конечно, будешь, рёбра можно пересчитать, явно голодный.
Пленник поджал губы, посмотрел на меня странным взглядом и выплюнул:
– Буду.
Нормально, я ему этот крекер через два поста тащила, а он мне словно одолжение делает. Сразу видно дикий и невоспитанный.
Я полезла в карман, достала небольшую пачку с крекером и надорвала ее. Подхватила кусочек и ткнула его ему в губы, стараясь не касаться его своими пальцами.
От напряжения между лопаток скатилась капелька пота. Я очень боялась, что он может цапнуть меня за пальцы. Но он спокойно жевал подношение, не претендуя на мои руки. Когда крекер закончился, молча дала ему попить и гордо удалилась, напоследок хлопнув дверью камеры.
Лишь теперь я смогла спокойно выдохнуть, сотрясаясь от напряжения, которое пронизывало все моё тело.
