Глава 4
Небольшая, отрезвляющая капля пота стекает в тот момент, когда я затягиваю последний узелок на коже пациентки. Чувствую, как медсестра проходит ватой по лбу. Я немного расслабляюсь и в то же мгновение понимаю, что заканчиваю операцию в состоянии аффекта, с затуманенными мозгами. Мои действия всегда точны и доведены до автомата, начиная с того момента, как прихожу сюда, и до момента:
– Операция окончена. Везите в свободную палату. – Девушку тут же начали готовить к транспортировке, пока я задумчиво наблюдал за ее телом. Еще не мертвым…
Когда операционная частично опустела, я жестом подозвал Аню к себе, которая уже снимала окровавленные перчатки с рук. Она с вопросом глянула на меня.
– Назначаю тебя ее врачом. Присматривать, никого к ней не пускать…
– Андрей Дмитриевич. Почему не пускать? А если родные объявятся?
Я раздраженно бросил:
– Не спорь, пожалуйста. Делай, как я сказал. Чтобы никого у нее в палате, кроме тебя и медсестры не было. Данные не спрашивай. По душам не разговаривай… Будет просить телефон – не давай.
Я еще пару минут говорил с ассистенткой, прежде чем мы вышли. Она знала, как нужно поступать. Поэтому за конфиденциальность не переживал, а сам уже доложил своим о девчонке.
Дэн как всегда кинул язвительную шутку, напомнив мне о том, как я люблю играться с людскими чувствами. После обеда мне оставалось только ждать накала в ее голове с нарастающей паникой. Я прекрасно знал и мог наблюдать за таким фактом, что ожидание смерти хуже самой смерти.
Поставив в ее палате камеру, я видел все, что она делает и говорит. И потихоньку строил план, как я мог разделаться с Лизой, при этом вдоволь насытившись ее страхом…
Да, я безумен, как сказала девчонка, до костей. И мне нравилось это чувство. Ощущение льва на охоте, когда жертва уже у тебя в когтистых лапах, боится, отчаянно пытается цепляться за жизнь…
В момент операции рассматривал ссадины и порезы на ее открытых участках. Их так много, что я даже удивился, подумав про себя, что такого девчонка творила в своей жизни? Может подрабатывает тайны агентом? Или разгружает вагоны?
Конечно, все это шутки и пустая болтовня, однако для успешной игры мне определённо нужно узнать ее изъяны изнутри…
Спустя два дня терпение мое почти достигло нуля, особенно когда врачи разрешили Лизе ходить. Я все еще видел на ее лице множественные ссадины. Она хромала и прибегала к помощи костылей, но все также рьяно пыталась найти телефон и позвонить кому-то. Явно не в полицию – ситуация не предполагает виновников, да и сама девушка состояла на учете. Позвонить в полицию означало броситься в кипящий котел добровольно. Меня жутко выводило ожидание, но сейчас открыться не время, иначе истерики не избежать. Напротив, в попытке убить время решил ради смеха проверить ее здоровье на все возможные заразы. Это в какой-то момент может сыграть свою роль.
Вечером я убедился, что медсестра дала Лизе снотворное, а затем ринулся за город – проверить поставки крупного груза своим партнерам.
Сегодня лил дождь целый день, поэтому дорогу слегка размыло, и я против своей воли задержался. Он не кончался и сейчас, значительно мешая мне что-либо разглядеть на темной улице, вдали от города.
«Ждут еще 15 минут и уезжают.» – написал Дэн. Я гневно ударил по рулю, выворачивая его направо. Оставалось порядком пять минут ехать, а по такой дороге все десять.
Я поддал газу и включил голосовое:
– Я скоро. – быстро произнес я. Нервничать никогда не входило в мои планы, тем более из-за обычных дел. Неужели меня выбила и колеи эта сучка? Даже сейчас о ней думаю, не сбежала ли? Не порезала ли кривой вилкой всех дежурных? Не устроила ли погром в моей клинике? Она раздражала, даже когда спала, и я уже всерьез задумывался просто вывезти ее в лес. Что-то изменилось, но что? Ведь девчонка не была важной персоной, которую искали. О ней никто не упоминал за эти дни.
Из раздумий меня вывел резкий сигнал соседнего автомобиля. Я чуть не поехал по встречке, но опомнился. А до объекта осталось пару километров.
– Все, Кость, забудь. – Неожиданно пробормотал себе под нос.
А затем мне пришло еще одно сообщение от того, кого я меньше всего хотел сейчас лицезреть. Я пришел в бешенство.
На повороте к одинокому зданию резко затормозил, увидев впереди своих людей. Дэн взглянул на меня искоса, когда я прошел мимо. Увидел мое взвинченное состояние и не на шутку струхнул. Такой я бываю, когда сильно зол, но сейчас по большому счету просто устал, не желая тратить время на пустую болтовню.
– Поставки проверили, все чисто.
– Однако, есть одно но? – язвительно бросил другу. Опасения подтвердились.
Внутри меня ждали:
– Константин Александрович. Приветствую! – Вальяжно разместившись на кожаном диване, глава частной группировки – Лев Залесский нагло пил мой вискарь. Я прекрасно знал, что этому хмырю понадобилось от меня, но нихрена он не получит.
– Проваливай, пока не поплатился.
Толстяк рассмеялся.
– Так ты с гостями обходишься? Думаю, учитывая то, что я имею против тебя, ты мне ноги целовать должен!
Я процедил сквозь зубы, теряя контроль:
– Проваливай. Пока. Цел… Я тебе ничего не должен, а ты, прежде чем угрожать, подумай, с кем разговариваешь!
За мной мгновенно оказались мои люди, отчего бизнесмен стушевался, но не перестал смотреть на нас так, как на свою собаку.
– Советую тебе все же меня выслушать… – Спокойно ответил он.
Тогда я сел на кресло напротив, прихватив сигару. Через секунду в моей руке появился бокал. Я отпил и следом закурил, пристально глянув на мужчину.
– Как-то давно ты подписал соглашение на разработку и транспортировку оружия нуждающимся странам… – Я зыркнул на него, прекрасно понимая, к чему клонит. – Мне поступила заявка… Точнее приказ о том, что последние полтора года условия не выполнялись должным образом.
– Были некоторые трудности…
– Слушай, Киллер. Я не получаю бабки. А значит я зол… У меня есть все преимущества сдать тебя властям.
Я рассмеялся.
– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Чтобы доказать мою виновность, тебе потребуется тщательная экспертиза моего «мертвого» тела, проверка всех бумаг, в которых нет ни грамма преступления, опрос свидетелей, которых нет в живых. У тебя ничего нет, я чист. К тому же, ты потеряешь свой главный козырь.
Я резко встал, нависая над Залесским.
– А вот у меня имеется очень ценный компромат на тебя и твои левые схемы. Советую тебе прикусить язык, пока тебе его не отрезали.
Я медленно отошел от дивана. Вонь его резкого парфюма вперемешку с потом толстого тела вызывали у меня рвотный рефлекс. А гад продолжил.
– А что насчет Третьякова?
Я вопросительно поднял бровь.
– Гниет в тюрьме, как и все преступники, имеющие наглость беспрепятственно проводить черные схемы вне компании. И он поплатился за свой длинный язык.
– Занятно… Но его дочь… Пронырливая и скользкая… – Лев задумчиво провел пальцем по подбородку. – Когда ты ее поймаешь, не забудь спросить, как папаша скрыл ото всех схему с последней операции уже в тюряге.
Я недоуменно посмотрел на собеседника. Парни так и стояли вокруг нас, лишь Дэн сидел и внимательно слушал.
– О, так ты не знаешь? – Продолжил Залесский. – Жаль… Тебя провели, Костик…
– О чем ты, черт возьми?! – Я начинал закипать от всего этого. Неужели за моей спиной провернули сделку и скрыли все последствия? Я был в бешенстве.
– Третьяков сыграл спрятанным козырем, а ты и не заметил.
От его загадок становилось уже тошно. Еле сдержавшись, я не достал свой ствол и не выстрелил этому придурку в голову, напротив, до меня дошло, что они оба вытворяли за моей спиной.
– Хоть у меня нет на тебя доказательств, но я с двухсот процентной вероятностью могу сказать – ты не по той дорожке пошел, Залесский, когда сплотился с этим бандитом. Каково тебе? Совесть не грызет? – с усмешкой произнес я, осознав, какой гнилой человек сидит передо мной. Я буквально вперил взгляд в его наглую физиономию, которая едва дрогнула от моего обвинения. – Теперь нет никакого смысла копать дальше под Третьякову младшую…
– Ты спятил, друг мой. Она – главная мразь, которую стоит остановить прямо сейчас.
– Пытаешься перевести стрелки на нее? Или сравниваешь ее слепые отцовские наводки со своими умышленными преступлениями? Я готов закрыть глаза на твои действия по отношению к другим, но когда ты идешь против меня за моей же спиной… – Я сжал кулаки с силой, едва произнес последнее слово.
Как я был слеп на его счет! Развели меня с Третьяковым, как мелкого пацана. Повели по ложному следу, удобно расположив передо мной невинного человека. Знала бы она, какой ее отец подонок. А она всего лишь попала под горячую руку, возненавидев меня, за то, что я ее папашу ни за что посадил. А я дурак принимал ее за ферзя, дочь отца, который посвящает ее в свои махинаций. А что же на самом деле? За что она борется? Что он ей наплел?
– Она знает многое, о чем ты даже не догадываешься.
Я вновь глянул на Льва. Встал и медленно подошел к нему.
– …Ты недооцениваешь эту семью…
Я рассмеялся.
– Семью, где мать алкашка, а две ее дочери скитаются по городу, словно нищие попрошайки? Одна из которых продает свое тело, а вторая безрезультатно пытается восстановить справедливость по отношению к ее «честному» отцу… Я больше поверю, что она сама уже обо всем догадывается, продолжая бороться за правду, в которую уже почти не верит.
– Тогда какие твои действия? – иронично спросил Залесский.
Я с ухмылкой на лице, от которой мужчина тут же перестал плевать пафосом, склонился, чтобы произнести лишь свои намерения, прежде чем этого засранца выволокут наружу:
– После того, как все ваши с Третьяковым схемы будут доказаны, будь уверен – я достану тебя из-под земли, где бы ты не находился. Вы оба сгниете в тюрьме в лучшем случае…
На лице Залесского застыл вопрос – что будет в худшем. Однако, задавать его он предусмотрительно не стал, догадавшись обо всем сам. Ему еще не известно, как мои обидчики могут страдать, думая о том, какую ошибку совершили, пойдя против меня.
Одним движением пальца приказал убрать дорогого гостя с моих глаз, а после того, как Лев едва вышел из зала, я устало осел на кресло, сжав пальцами переносицу. Дэн остался со мной, сев напротив.
– Как я вымотался за этот день…
Друг усмехнулся:
– Девчонка не давала спокойно работать? Все хочу спросить, зачем возишься с ней?
– Теперь я знаю, что она не причастна к разгрому моих сделок, она не могла…
– Это нужно еще доказать… Неужели так просто отпустишь?
– Нет. Хочу доказать и себе, и ей, как она заблуждается по отношению к своему «честному» папочке.
– А что, если это все тупая уловка Залесского?
Вопрос мог бы стать важным, если бы мотивы Льва были известны. Зачем ему это делать? Он ведь прекрасно понимает, что я найду его при любом раскладе…
– Мать может что-то знать… – пробормотал я. – Найди мне эту алкоголичку и приведи сюда завтра…
– Будет сделано. Но мне непонятно…
Я нахмурился, посмотрев на Дэна исподлобья.
– …Ты шесть лет ведешь успешный и секретный бизнес, четыре года из которых под чужим именем. И три года возглавляешь самую престижную клинику в городе. Напомнить, сколько тебе?
Я рассмеялся, предупредив взглядом друга не делать этого. Глубоко затянулся сигарой.
– …Ты прекрасно знаешь, когда тебя пытаются обмануть. Это и делал твой отец при жизни – готовил тебя к жестоким мерам и предупреждал заранее о гнилье вокруг. А сейчас ты наивно полагаешь, что кто-то из них невиновен? Залесский гнида, ты это знаешь.
– То есть ты считаешь, надо подозревать абсолютно всех? – тихо, вымученно выдал я.
Тогда Дэн кинул свой самый большой козырь, аргумент, которым всегда пользовался отец:
– Никому не доверяй – всегда все проверяй…
Мы с минуту смотрели друг на друга. Я в последний раз выдохнул серое облако дыма из легких. В зале уже довольно сильно воняло дорогим табаком, отчего друг слегка поморщился – он не терпел резкого табачного запаха, однако всегда сдерживал порыв убить меня на месте и выкинуть чертов сигарный набор в окно. Я повел губами, изобразив подобие улыбки, держа взгляд. Дымка заволокла пространство вокруг нас.
Наконец, Дэн фыркнул:
– Да к черту! Делай, как хочешь! – махнув рукой, он встал с дивана и пошел прочь из зала, напоследок крикнув: – Бесишь так делать!
Ну как ребенок, Господи…
Мгновение я сидел расслабленно, даже улыбаясь, пока мысли снова не заволокли Лизой. Чего я не знаю? Что мог упустить? Что ты можешь скрывать от меня и чего боишься? В пустую комнату, перед тем, как провалиться в сон, я произнес совсем тихо:
– Тихая овечка ты, или все же хитрая лиса?
