Глава 16. Крепостная жизнь
Уговорить командира взять кого-нибудь из бойцов с собой не удалось, он улетел один, причём не на самолёте, для которого лестничные пандусы оказались слишком узкими, а на аэробайке, и настроение оставшихся в Крепости опустилось до минорного. Никто из них представить не мог, что ждёт Максима в «нижних ломтях бутерброда» местной вселенной и успеет ли он спасти Веронику и вернуться до наступления вражеских сил.
Обитатели Крепости разошлись по отсекам базы, имея теперь каждый по рации для связи друг с другом.
Мерадзе, переодевшийся в свой старый камуфляж-комбинезон (спину ему Костя обклеил какими-то травами, что сняло болевой синдром), с Редошкиным спустились вниз, озаботясь обороной цитадели. Зная, что отсюда в любой момент могут выскочить незваные гости, спецназовцы решили создать в лифтовом отсеке укрепрайон и первым делом перетащили к нему «серьёзное» оружие: лазер «Пересвет», способный дырявить броню толщиной до сантиметра на дальности до двухсот метров, переносный РЭБ-комплекс «Ласку», ПТРК «Крюк» и ПЗРК «Вербу». При умелом ведении боя с помощью этого оружия можно было отбить атаку целой роты «нетопырей» наравне с «птеродактилями».
Не оставили они без защиты и сферу управления, установив на мостике и перед компьютерным терминалом огнемёт «Шмель» и два гранатомёта «Гном». Кроме того, все вооружились «бластерами», что ещё больше укрепило у защитников Крепости веру в победу над любым агрессором, кем бы он ни был.
Костя, предоставленный самому себе, унывать не собирался в силу живости характера и снова занялся своим трицератопсом, как он назвал собранного им робота, напоминавшего черепаху с «трёхствольной» мордой.
Об угрозе быть убитым слугами чёрного леса он не задумывался, справедливо полагая, что проблемой защиты должны заниматься специально обученные люди – Максим со товарищи, поэтому и не ждал каких-то сюрпризов. Зато подмечал многие непонятные нюансы в работе крепостной техники и первым обнаружил, что некоторые из саркофагов с останками хозяев Крепости начали нагреваться. На всякий случай он сообщил об этом сначала Максиму, а потом Егору Левоновичу, и физик пообещал ему разобраться в явлении, сам заинтересованный в постижении тайн подземной базы Демонов Войны, принадлежащей, как заявил майор, расе под названием Триглавы. Об этом Максиму в свою очередь сообщил Лес, ответив на его вопросы, и Карапетян пожалел, что он не умеет медитировать и держать с гигантской растительной разумной системой ментальный контакт.
Обрадованный тем, что ему удалось решить проблему радиосвязи, Егор Левонович с хорошим настроем принялся терпеливо приводить Сумасхода в рабочее состояние и вскоре добился заметных успехов. Конечно, это не был разговор равного с равным и даже не общение двух собеседников, разговаривающих на разных языках. Приходилось не только переводить мысленно-смысловые объёмы, своеобразные файлы памяти «демонского» компьютера, в понятия русского языка, но и добиваться взаимопонимания в тех областях бытия, какие были несвойственны Демонам либо человеку.
Впрочем, в этом плане Карапетян тоже добился сдвига. Сумасход понимал оператора всё лучше, да и сам учёный научился расшифровывать прежде непонятные скрипты, от чего общение с компьютером уже не доставляло ему столько разочарования и огорчений, как раньше.
Костя прибегал к физику за советом дважды.
В первом случае ему захотелось выяснить, что именно он собрал в арсенале, так как у трицератопса не имелось ярко выраженных функционально ориентированных органов, за исключением трёх «пушечных стволов» на голове.
– Вдруг это боевой модуль? – предположил молодой человек. – Я его включу, а он возьмёт и размажет меня по стенам.
– Так не включай, – рассеянно посоветовал ему Егор Левонович. – Дождись возвращения майора.
– Что ж, мне так и сидеть в арсенале, ждать у моря погоды?
– Займись чем-нибудь другим.
– Чем?
– На самом нижнем этаже Крепости есть отсек рядом с выходом в шахту, где мы ещё не бывали. Я его недавно просканировал, он странный.
– В каком смысле? Не морг, случайно?
– Такое впечатление, что это дровяной склад.
– Дровяной? – удивился Костя.
– Он забит штабелями поленьев. Ну, или, может быть, торфяными блоками. Не хочешь посмотреть?
– Хочу, но сначала выясните у Сумасхода, что за черепаху я смонтировал.
– Хорошо, я сообщу.
Костя убежал, вернувшись к своим занятиям, и навестил терминал оператора спустя час после первого визита.
– Узнали, что за черепаха? – осведомился он с порога.
– Пытаюсь достучаться до нашего приятеля, опять завис.
– Давайте я спрошу у него прямо.
– Я спрашивал, – усмехнулся Егор Левонович, – и прямо, и криво, но Сумасход не земное изделие, подчиняющееся понятным нам алгоритмам, к тому же он ещё нередко глючит.
– Постарайтесь, пожалуйста. У меня появился ещё один вопрос: почему все кресла Крепости имеют такую форму? Не то гнездо, не то черпак.
– Они конструктивно подогнаны под форму тел Демонов…
– Я понимаю, но кроме того, что геометрия кресел связана с геометрией тел Демонов, их структура напоминает слой проросшего тонюсенькими корешками дёрна.
Карапетян озадаченно оглядел «гнездо» оператора, на краешке которого сидел.
– В принципе так оно и есть. К чему ты клонишь?
– Вы говорили, что Демоны выращивали себе одежду.
– Было такое, – подтвердил Карапетян, начиная терять терпение. – Они действительно могли создавать дополнительные защитные слои тела, вторую кожу, так сказать…
– Бронежилеты?
– И даже боевые спецкостюмы.
– А не могли они сращиваться с другими изделиями? С теми же креслами? Оператор сел на сиденье, нервные окончания его кожи соединились с корешками-побегами кресла, образуя симбиотический организм.
Егор Левонович потрогал пальцем шершавый подлокотник «гнезда», и в самом деле напоминающий слой дёрна с тысячью пронизывающих его белёсых корешков.
– Готов допустить, что твоя идея имеет право на существование. Почему тебя это заинтересовало?
– Просто я подумал, что Крепость – это единый живой организм, объединяющий в себе признаки растений и животных. В таком случае Демоны по сути – клетки этого организма, способного мыслить только при полном объединении всех систем.
– Э-э… мысль неожиданная…
– Единственное, чего я не понимаю, – продолжал Костя, с детской непосредственностью не замечая растущего нетерпения физика, – почему Сумасход реагирует на наши мысли как на команды. Мы не Демоны, в кресла не врастаем, мы даже не знаем, для чего созданы рога, которыми пользуемся как мысленными джойстиками.
– Для мысленного управления…
– Но мы же из другой вселенной!
– Матрица вселенной Демонов передала нашей матрице какие-то физические параметры, и мы стали их потомками…
– Тогда на каком уровне должны передаваться генетические признаки? На уровне элементарных частиц – кварков и глюонов? Или суперструн?
Егор Левонович с невольным уважением ощупал глазами оживлённое лицо ботаника.
– Удивительные вопросы задаёте, друг мой! Не встречал ещё ботаника, которого волновали бы проблемы космологии.
– Я ещё яичницу умею жарить, – легкомысленно пошутил Костя. – Так вы всё-таки добейтесь ответа на мой вопрос.
Он показал язык «огуречному» терминалу.
– Сумасходик, не ломайся как девица красная.
Егор Левонович проводил ботаника взглядом и подумал с лёгкой грустью, что таких увлечённых наукой натур среди молодёжи становится всё меньше и меньше.
Ещё раз Костя прибежал в сферу управления через полчаса.
– Жора у вас не появлялся?
Егор Левонович ответил не сразу, так как в данный момент общался с Сумасходом, который наконец снизошёл до объяснений оператору принципа включения «эйфелевой башни».
– Минутку…
– Мне нужен Жора.
– Он на дне…
– Ладно, я сам за ним сбегаю.
– Зачем тебе Георгий?
– Хочу показать ему дрова. Кстати, это вовсе не дрова и не торфяные блоки.
– А что?
Но ботаник уже умчался по коридору к лестнице, по очереди появляясь в поле зрения видеокамер Крепости на каждом этаже.
Редошкина и Мерадзе он обнаружил в коридоре. Оба «терминатора» (у сержанта было забинтовано левое плечо, превращая его в подобие парламентёра) возились у пролома, ведущего в отсек с лифтом и шахтой, сооружая из принесённых с других этажей пустых гробов нечто вроде укрытия.
У Кости загорелись глаза.
– Баррикаду сооружаете? А куда дели трупы Демонов?
– В двух нижних вообще ничего не было, – указал на чёрные параллелепипеды Мерадзе. – А из верхних мы вытащили скелеты. Кстати, там остались ещё два закрытых гроба. Один из них тёплый.
– Покажете?
– Зачем они тебе?
– Надо вскрыть и посмотреть. Вдруг в них начался процесс активации?
– Если бы они работали как морозильники, их температура была бы ниже, чем в коридорах.
– А может, принцип гибернации у Демонов был основан не на замораживании тел.
– А на чём?
– На какой-нибудь бальзамической химии.
– Кончай трепаться, академик, лучше помоги.
– Жора, я к тебе. Пошли, посмотришь, какого трицератопса я смонтировал. Я один боюсь включать.
– Командир тебе разрешал его включать?
– Я не спрашивал. Может, надо было у него и в туалет ходить отпрашиваться?
– Может, и надо.
– Вот сам и проси, – фыркнул Костя. – Не хочешь подстраховать, я попробую активировать робота и без тебя.
– Только попробуй!
– Да что вы в самом деле! – вскипел ботаник, – шагу ступить нельзя – спрашивай разрешения! Мы не в концлагере живём!
– Это военная база, мы не все её секреты знаем.
– Уже больше месяца тут ошиваемся, и ничего, всё тихо.
– Пришёл помогать – помогай.
– Сходи с ним, – проворчал Мерадзе. – А то и в самом деле наломает дров. Я тут пока стволы разложу.
Редошкин поскрёб в затылке, покачал головой.
– Вот настырный тип! Ладно, пошли, академик. Мир, я на ушах.
Мерадзе кивнул. «На ушах» означало – рация включена.
Обрадованный Костя припустил к лестнице.
Редошкин, захватив «бластер», последовал за ним.
Растопырчатая глыба черепаховидного «трицератопса» терпеливо ждала своего часа посреди отсека с оружием. Вид у него был далеко не мирный, и Редошкин, обойдя робота размером с быка, проговорил:
– Включить его мы, конечно, можем, но это не простой рабочий механизм, а боевой модуль, и какая в его мозги засажена программа, одному Демону известно.
– Он должен защищать…
– Вот именно, а если так, он тем более опасен. Что, если, обнаружив не своих создателей, а людей, он примет нас за врагов, проникших на территорию базы, и откроет огонь?
– Да ладно, это же машина, она подчиняется приказам…
– Или программе.
– Давай проверим.
– Ничего проверять не будем! Вернётся командир, он и решит.
– Вот же вы ретрограды!
– Уж какие есть, – усмехнулся Редошкин. Подумав, связался с Карапетяном: – Егор Левонович, Сумасход, по идее, должен знать назначение техники на базе, особенно что касается защитных систем и оружия. Можете выяснить, каковы функции у роботов, похожих на трицератопсов?
– Попробую, – ответил физик.
– Пока он будет пытать комп, могу показать, что я обнаружил на дне Крепости, – предложил Костя.
– В другой раз.
– Да это рядом с отсеком, из которого пробита шахта в нижний лес.
– Хорошо, веди.
Спустились на самый нижний горизонт цитадели, и ботаник завёл спутника в тупик коридорчика, в стене которого зиял оставшийся открытым проём двери.
Отсек был освещён всего одним пятном плесени за дверью, но это не мешало разглядеть ряды штабелей каких-то продолговатых стержней, похожих на колотые дрова. Длина каждого «полена» достигала метра, они были ромбическими в сечении, толщиной сантиметров двадцать, и выглядели так, будто обросли сантиметровым слоем серо-жёлтого мха.
Редошкин дотянулся до верха ближайшей поленницы, снял одно полено, взвесил в руках, уловив тихий бульк. Оно весило не меньше восьми килограммов и, казалось, содержало внутри какую-то жидкость.
– Может, это винный склад?
– Ага, я тоже так подумал, – развеселился Костя. – Сначала решил – дрова, потом – что это торфяные бруски. А внутри булькает.
– Коньяк.
Костя прыснул.
– Ну, не коньяк, спирт, к примеру. Пойдём, покажу. – Он сопроводил сержанта к самой дальней шеренге поленниц и показал на пол. – Вот, любуйся.
Редошкин включил нашлемный фонарь.
Луч света выхватил из сумрака выпуклое пятно бордового цвета, похожее на вскипевшую поросль лишайника.
Редошкин нагнулся, разглядывая валявшееся полено рядом – пустой футляр, напоминавший мохнатый тубус и одновременно гниющее мясо с наростом «лишайника».
– Что за хрень?
– Вылилось точно как коньяк – жидкая струя, а на полу вскипело и застыло, превратившись в лишайник.
– Ну, и что это такое, по-твоему?
– С виду – какой-то питательный раствор. Может, Демоны с его помощью поддерживали тонус организма. С другой стороны, это могут быть запасы демонской крови или в крайнем случае – плазма крови. Но у меня возникла идея поинтересней.
– Колись. – Редошкин попытался водрузить «полено» на верх штабеля.
– Сперма.
Сержант едва не выронил «полено».
– Что?! Какая ещё сперма?!
– Демонская, конечно, – пожал плечами молодой человек. – Почему нет? Пусть не сперма, а семенная жидкость или зародышевая плазма для воспроизводства Демонов. Если уж люди подошли вплотную к клонированию животных, то наши предки тоже могли владеть такими технологиями.
– Зашквар! – оценил идею ботаника Редошкин.
– Понравилось? – хихикнул Костя.
– Аж до печёнок! – Редошкин связался с Карапетяном: – Егор Левонович, есть новости?
– Минуту, – попросил физик.
– Ладно, пошли отсюда.
Редошкин и Костя вернулись к Мерадзе, сидевшему на гробе с флягой в руке.
– Что нашли? – спросил он.
– Склад спермы Демонов, – сказал Редошкин со смешком.
Мерадзе поперхнулся.
– Да ладно!
– Правда-правда, – покивал Костя. – Я ещё не совсем уверен, что Сумасход может знать точно и подтвердить гипотезу.
– Георгий Константинович, – гулко заговорили стены коридора, – ваш трицератопс и в самом деле боевой модуль. Сумасход выдал картинку его применения: выстрел из трёхствольной пушки создаёт канал диаметром в пару метров на расстоянии до километра, если не больше, в котором распадается материя. Думаю, принцип тот же самый, что и у системы дезинтеграции, которая уничтожила десант «летучих мышей».
– Трицератопс заряжен?
– Не слышу, говорите по рации.
Редошкин включил рацию, повторил вопрос.
– Скорее всего, не заряжен, – буркнул Мерадзе. – Обычно боеприпасы возят и хранят отдельно.
– Вот гад, – огорчился Костя.
– Сумасход не знает, – сообщил Егор Левонович через минуту.
– Спросите его, где находятся боеприпасы для трицератопса.
– Вообще-то они должны быть там же, где и сами роботы, – сказал Мерадзе. – В тех же контейнерах или на крайняк в шкафах арсенала.
– Пойду поищу! – сорвался с места Костя.
– Найдёшь – сам не пытайся заряжать, а тем более испытывать! – крикнул ему вслед Редошкин.
– Сумасход запрашивает код доступа, – проговорил Карапетян извиняющимся тоном. – Уже не первый раз.
– Но ведь мы как-то обходили эту конспирологию?
– Только благодаря глюкам Сумасхода.
– Ну и чёрт с ним! Если удастся раскопать инфу о кодах – сообщите.
– Что будем делать? – Мерадзе встал и пристегнул флягу к поясу «ратника».
– Домонтируем наш дзот.
– Нет, я имею в виду, если полезут «нетопыри».
– Будем драться.
– Даже если командир не вернётся?
– Белены объелся? – хмыкнул сержант, бросил взгляд на флягу. – Или не воду пьёшь? Когда-нибудь было такое, чтобы командир не выполнил обещанного?
– Ну, мы всё-таки зависим, – смутился Мерадзе, – от всяких Демонов и запасов их оружия.
– Альтернативы нет. Давай займёмся делом.
Какое-то время они возились с «баррикадой», завершая формирование фронтальной зоны поражения, понаблюдали за шахтой, уходящей в тёмные глубины многослойного мира Большого Леса, с одной мыслью: чтобы Максим вернулся цел и невредим.
Настало время обеда.
Вместе в столовой собираться не стали. Прыткий Костя сбегал в жилую зону и принёс каждому по банке местных консервов и по одной пластиковой упаковке тушёной говядины, поэтому трапезничали каждый на своём рабочем месте, считая их таковыми на время работы.
– Говядины осталось всего четыре упаковки, – сообщил ботаник, задержавшийся у спецназовцев.
– Поберечь бы надо, – сказал Редошкин. – Командир вернётся голодный.
– Вика тоже, – добавил Костя. – Как вы думаете, найдёт он Точилина?
– Найдёт, – уверенно заявил Мерадзе. – Любовь – штука сильная, а Лес на нашей стороне, подскажет, где искать.
– Жалко, что самолёт нельзя провести к шахте по коридорам, – сказал Мерадзе. – Командиру было бы легче искать «дирижабль».
– Жалко, что мы не успели снять со звездолёта ещё один байк, – проворчал Редошкин.
– Интересно, какая сволочь его взорвала? И зачем?
– Зачем – понятно, чёрный лес понимает, что если мы завладеем древним оружием, справиться с нами ему будет сложнее. А вот кого он послал – вопрос.
– Конечно, «летучих мышей», – уверенно заявил Костя, успевший умять свой паёк. Он то и дело исчезал в соседнем отсеке с «дровами» и возвращался с новыми рассуждениями о природе Демонов и способах их размножения. Вот и сейчас, выпалив своё утверждение, он принялся разглагольствовать о том, не откладывали ли Демоны яйца, как земные динозавры и страусы, и говорил бы долго, если бы не помешал гул, прилетевший откуда-то раскатом колокола.
Мужчины замерли, вслушиваясь в затихающее подземное ворчание.
– Лес? – неуверенно предположил Мерадзе.
– Больше некому, – кивнул Редошкин.
– О чём предупреждает на этот раз?
Редошкин включил шлемную рацию:
– Егор Левонович, наш дрон ещё летает над кратером?
– Так точно, Георгий Константинович.
– Поднимите его повыше, осмотрите горизонт.
– Думаешь, Лес заметил гостей? – спросил лейтенант.
– В любом случае надо быть начеку.
– Можем поднять самолёт и сделать разведрейд.
– Подожди.
Карапетян ответил через несколько минут:
– В пределах видимости беспилотника никого нет, Георгий Константинович.
– Гул слышали?
– Так точно, Лес подал сигнал, но что он означает, неясно.
– Мы сейчас сделаем вылазку на самолёте, откроете нам выход? Будьте на связи.
– Хорошо.
– А мне что делать? – спросил Костя. – Или я тоже с вами полечу?
– Останешься в Крепости, поохраняешь Егора Левоновича, если придётся.
– Слушаюсь, товарищ сержант!
Разбежались по отсекам.
Так как самолёт был уже подготовлен для полёта, тратить время на погрузку оружия не пришлось.
Карапетян открыл верхний люк, и «демонский суперджет» вырвался из подземелья в небо, как стратегическая ракета, разве что совершенно беззвучно.
Поднялись на километр, сделали круг над кратером, потом второй, третий, постепенно удаляясь от Крепости, и на дальности примерно в полсотни километров заметили в лесу какое-то движение.
– Жора, слева на два часа! – воскликнул Мерадзе.
Редошкин повернул аппарат, увеличил скорость, и спустя минуту они увидели сначала низко летящий над лесом колышущийся шар шмелей, а потом колонну ползущих между деревьями «носорогопауков» численностью в три с лишним десятка экземпляров.
– …дь! – выдохнул Мерадзе. – Откуда выползли эти твари?! Неужто из центра обороны?!
Редошкин, направив на шмелиный рой (не меньше тысячи, однако! где и кто их выращивает?! чёрный лес наладил производство?!) правое колечко прицельной системы, светящееся перед глазами, с сожалением расслабился. Самолёт обладал отличным оружейным комплексом, но стрелять мог только при наличии в кабине сразу троих операторов, одним из которых должна была быть женщина.
– Как думаешь, сколько времени им понадобится, чтобы добраться до Крепости?
– Судя по небольшой скорости – часа два.
– Поворачиваем!
– Если командир к этому моменту не вернётся…
– Заткнись!
Мерадзе умолк, понимая, что нет смысла высказывать сомнения в позитивном развитии событий. И так было ясно, что защитников Крепости ожидает бой…
