Я – Андерсен

Явление III

Входят Пенелопа с розой. Плачет.

Пенелопа:

(Рыдая.)

Ах, Пьетро, милый друг,
Ты так сейчас страдаешь,
Ведь по твоей спине гуляет кнут,
А я… я плачу!

Незаметно входит мажордом.

Мажордом:

(В сторону.)

Я знал, что розу подарил он ей,
Что ж, виноват и поделом ему,
Он разделяет участь беспородных лошадей,
А ты, ты, Пенелопа, слезы лей.
Меня смогла отвергнуть ты,
Отдав любовь и сердце Пьетро,
А жаль, ведь хитрость лучше простаты…
Поистине – сегодня удивительное утро.

Пенелопа его видит.

Пенелопа:

(В сторону.)

Ах, вот и он!
А я хотела уж идти к нему сама.
Злодей! И как похож он на гиену,
Я выцарапала бы с радостью ему глаза,
А лучше б отхлестать его, да по лицу
Вот этой розой…
Ой, нет, я не могу,
Мне розу подарил мой Пьетро,
Я отхлещу его потом,
Стеблем от розы и не с одним шипом.

Мажордом:

(Ухмыляясь.)

Что ты там прячешь
Бережно так, Пенелопа,
Уж не цветка ль бутон?

Пенелопа:

Ах, что вы, право.

(Хочет уйти.)

Мне, кажется, меня зовут.

Мажордом:

(Подходит к ней ближе.)

Тебе послышалось.
Или мое присутствие так неприятно?
А я, признаюсь, рад, что здесь тебя застал.

Пенелопа:

(Разозлившись).

Твое мне рвение понятно!
И ты, Патриций, мстишь за то,
Что, мной отвергнут был,
Ты выслужился и злословишь.
Ах, погоди, неровен час,
Ответишь и не один, поверь мне, раз,
За то, что пострадал мой Пьетро,
За слезы за мои, за то, что ты солгал,
Придет черед, такое же познаешь утро,
И берегись, чтоб Пьетро
Самолично тебя не отхлестал!

Мажордом:

(В бешенстве.)

Ты угрожаешь мне, бесстыдница,
Срамница или ты тоже хочешь лечь под кнут?
Я…

Пенелопа:

(Благочестиво.)

Того, кто гадости творит,
Постигнет Божия десница…

(Подбоченившись.)

Ах, из меня слова так прямо прут!
Ты загордился слишком, Патрик,

(передразнивая).

Сеньор, ах, ваша светлость – подлый плут!!!
А угощение кнутом не слишком щедро?
Но знай, ведь раны заживут,
Лжецы же, наказанье понесут!

Мажордом:

Ты для служанки слишком своенравна,
Я много выслушал и дал себе зарок,
Я слишком терпелив, не правда ль, странно?
И непочтение твое ни Пьетро, ни тебе не будет впрок!

Уходит. Пенелопа одна.