Поминки

Сюжет (?) этого романа (?) укладывается в одно предложение. Герой приезжает в деревню после смерти родителей и проводит день в хозяйственных делах, то и дело вспоминая о прошлом. Автор включает на полную мощность свою суперспособность - быть убедительным за счет эффекта "от первого лица", за счет пронзительной, исповедальной искренности, стирающей грань между собственно автором и собственно героем. Это работает! В итоге текст, как мне показалось, становится медитативной практикой на тему продолжения жизни после "утраты корней" - смерти матери и отца, измены Родины, расшатывания самоидентичности. Неизбежные мелкие дела - прополка, ремонт забора, покупка продуктов, небольшие удовольствия - рыбалка, алкоголь, то и дело перемежаются болезненными воспоминаниями, прежде всего о родителях. И не то, чтобы "гасят" их, но делают возможным само-существование, придают смысл, помогают утвердительно ответить на гамлетовский вопрос. Лишними, с моей точки зрения, выглядят исторические экскурсы в историю Тувы и вообще восточных регионов России. Тезис о "плавильном котле" Российской империи-СССР-России, в котором не разобрать "правых" и "виноватых", агрессоров и жертв, коренных и пришлых не кажется мне этически приемлемым. Да и стилистически эти рассуждения как-то выпадают из строя внутреннего монолога героя-автора. Отдельно хотелось бы остановиться на поразительном сходстве между центральным персонажем автофикшена Сенчина и мной. Разница в возрасте всего полгода. Долгий распавшийся брак с двумя детьми за плечами. Интерес к рок-музыке. Учеба в метрополии. Родители в деревне. Общие калчерал референсиз. На этом фоне меня удивляет почему 90е сделались для писателя эпическим системообразующим сдвигом, причем со знаком минус преимущественно, а для меня - просто голодным периодом больших возможностей. Наверное, его литературный талант, способность и склонность к рефлексии, эмпатия к потерявшимся в этом времени людям, степень интеллигентности окружения, в конце концов (я "городской" только наполовину). Да, книга произвела приятное в целом впечатление разговора с хорошим человеком, но, думаю, мне хватило. Буду читать других авторов.

Автобиографическая (вероятно) книга, построенная в форме авторского монолога. О чём? Да обо всём.

Толчком ко всему явился, видимо, уход из жизни обоих родителей писателя, одного за другим. Лирический герой приезжает в родительский домик, чтобы перебрать какие-то вещи, починить то да сё, заняться огородом, который играл важную роль в жизни семьи в прошлом. И на него нахлынули воспоминания… О родителях, о детстве, о младшей сестре, о малой родине, об отношениях прошлых и нынешних, о детях, о ранее написанных произведениях, о творческих попытках отца. О современной политической повестке — довольно мягко и нейтрально.

Повествование очень рваное: только что лирический герой говорил об одном, увидел (условно) покосившуюся штакетину — и вот уже рассказывает о чём-то совершенно другом. Такое ощущение, что писателю просто хотелось выговориться. У творческих людей в этом, как мне кажется, существует особенная потребность. Возможно, это было частью самотерапии после ухода родителей, когда ещё не все стадии горевания пройдены, когда ещё терзает чувство вины, что не успел, не сказал, недостаточно сделал.

Настроение — что понятно — минорное. Хотя у Сенчина, по-моему, все книги такие — меланхоличные. В этой разве что нет сюжета как такового. Грустно и доверительно. Как будто сидишь за столом с хорошим знакомым и он тебе исповедуется. Оценку поставила условно, потому что не знаю, как такую книгу оценивать. Творчество писателя мне нравится.

Ясная поляна объявила короткий список, Сенчин среди финалистов, значит надо читать. Роман Валерьевич явление в отечественной литературе уникальное. Предтеча российского автофикшена, начал возделывать его делянку задолго до того, как это стало мейнстримом с Нобелем Анни Эрно, а все жанровые лавры достались Оксане Васякиной. Сенчинская проза в немалой степени аналог "Элегии хиллбилли", однако от вице-президенства Джей ди Венса он далек примерно как вы и я. Но! Три с лишним десятка изданных книг, номинации и победы в литературных конкурсах - он не затеряется в море пишущих.

"Поминки" - реквием по родителям, умершим в ковидном двадцатом. Они ушли друг за другом, уже сильно пожилые: "79 лет - это достаточно," - полуспрашивает, полуутверждает в одном из последних телефонных разговоров с сыном мама. Интеллигентные, образованные, одаренные, с талантами, по диаметру отстоящими от возделывания огорода на неблагодарной к огородничеству сибирской земле. Переселенцы на пятом десятке с потерей статуса и привычного благосостояния. Горожане, ставшие крепостными на земле, к которой обстоятельства приковали, крепче цепей.

Уже сильно возрастной сын приезжает проведать опустевший дом, возможно решить. что делать с ним, с землей, что-то подправить в хозяйстве (нежилое деревенское быстро ветшает), собрать и продать созревшую клубнику - нисколько не стыдно, в это вложен труд и лучше ведь, чем если пропадет, задавленная сорняками. Возится по хозяйству, вспоминает семейную историю, грустит, размышляет о жизни и о том, как оно все дальше повернется, не видит просвета, пытается примирить непримиримое, приходит к неизбежному выводу, что надо дальше жить

Сенчин - литератор, не способный придумать сюжет и рассказать историю. Он бесконечно ходит по кругу одного и того же мелкотемья. Певец ресентимента, обратил нытье "как нас обидели 90-е" в виртуозное искусство. Если вы читали одну сенчинскую книгу, можете быть уверены, что в следующей и следующей за следующей будет то же самое - те же истории, рассказанные почти теми же словами. Он прокрастинирует и упоенно описывает результаты флуда с блужданием по перекрестным ссылкам сети, словно это может быть кому-то интересно.

Он поражает (главным образом самого себя) заимствованной у Вики эрудицией по множеству вопросов, не будучи реально компетентным ни в одной из областей. Он бесцеремонно тащит в свои книги ближних и дальних, проходясь по ним с деликатностью слона в посудной лавке - как живое воплощение Свистонова из одноименной вещи Вагинова. Оттого чтение сенчинских книг сродни подглядыванию в замочную скважину - неловко от себя и мало что разглядишь, но есть в этом некая, не вполне пристойная, притягательность.

И не то, чтобы я напрямую соотносила автора с персонажем, но выбор самого нерукопожатного автора Серебряного века, Тинякова героем биографии с которой Р.В. в шорте нынешней Большой книги, кое-что говорит о нем - "Всякое различие разъединяет, а подобие стремится к подобию" Боэций, "Утешение философией". И, читая его книгу, не раз и не два подумаешь: "Вот ты козел".

Но Роман Сенчин - самый внятный и последовательный голос вынужденных переселенцев девяностых с национальных окраин Союза. Как-то получилось, что от лица этих людей, обеспечивших стране прирост населения и пассионарный подъем, в современной российской литературе говорили только Андрей Волос и Владимир Медведев, оба практически неизвестные читающей публике. Можно еще вспомнить взгляд со стороны "Перевода с подстрочника" Евгения Чижова - но это, пожалуй, и все.

Лишь Сенчин, с неизменным: "Вы не знаете, каково это, и не приведи бог вам узнать. Не допустите повторения!" - упорно бьет в одну точку, сделав себя рупором лишенных голоса, а свое творчество поминками по их утраченным мечтам. За то ему многое простится.