Археологи

Книга оставила чувство горечи и грусти. Местами ироничная, местами абсурдная, не скованная никакими рамками, эта история то неслась как свежий ветер с запахом полыни над степью, то кружилась на месте пыльным вихрем. То роуд-муви, то любовный роман, то интеллектуальный текст, то исследование истоков революции – кредо этой книги так же зыбко и туманно, как грань, отделяющая альтернативную Россию Археологов от нашей реальности. Судя по гаджетам – это двадцатые годы, наши дни. Но нерв общественной активности, заостренный на противостоянии властям, проявляется в стремлении к социалистической революции, и герои дня не либералы, а коммунисты. Не то, чтобы это меняло что-то, но оптика интересная. Достаточно толстая книга начинается с пропорционально долгой экспозиции коллектива археологов и главного героя – самого молодого из них, Германа. Тут есть нюанс – порог вхождения в текст не то, чтобы высокий, но скорее длинный. Постепенно становится заметным противоречие между «романтическим», возвышенным предназначением археологии и сугубо прагматичными, приземленными (извините за каламбур) задачами, которые решают герои. В воспоминаниях Германа вожди степных орд, которых изучает его отец, соседствуют с пассионарными социалистами - однокашниками по институту, а «броуновское движение» героя по жизни контрастирует с его замыслом «великого похода», который видится одновременно и как побег и как победа. Интересно, что география выполняет в романе не просто роль декорации, а активно взаимодействует с читателем. Вымышленный краевой центр Турск, перекликающийся по названию с ТУлой и кУРСКОМ, находится скорее всего где-то на юге России, в Волгоградской, Ростовской Воронежской или Белгородской областях. Салтовский кряж, граница цивилизаций прошлого, к которому стремится Герман, это прямая отсылка к салтово-маяцкой культуре лесостепной части Подонья. В какой-то момент "Археобус" (УАЗ-буханку, на которой передвигаются герои) заносит в поселок Чекалин, как переживший множество приключений корабль Одиссея заносит на остров лестригонов, лотофагов или к Цирцее. Отсюда стартует история любви, и не одна. Если смотреть на женские образы как на проекции России, то здесь автор предлагает на выбор три поколения: Машу, Веру Богдановну, и ее полубезумную мать, каждая из которых находит своего кавалера (или хотя бы участливого помощника). Здесь появляются зловеще-беззащитный инцел Пашка-Шкет, охотник Тимофей и череда более или менее несимпатичных деревенских жителей. Основным мотивом этой части мне кажутся метания Германа, который оказавшись лицом к лицу с возможностью великого похода колеблется, не решаясь сделать первый шаг. Любопытно, что на это можно посмотреть, как на предательство Маши-России, увлеченной идеей Германа не меньше его самого. Потом темп резко ускоряется, в Турске вспыхивает восстание, и неумолимая череда роковых событий приводит читателя к печальному финалу романа. Счастье было таким близким, почти осязаемым, но увы… Отмечу напоследок, что образ конторы также претендует на репрезентацию России, но скорее в ее формально-государственном воплощении. И в этом смысле лучшее, что она может сделать для своих сынов-сотрудников – самоупраздниться по причине побега директора с деньгами, выплатив перед этим долги по зарплате. В общем, это сильная книга для сильных читателей «в ресурсе», не только развлекающая, но и помогающая стать лучше.

Какая жестокая ирония: мы должны раскапывать останки одной цивилизации как раз тогда, когда наша собственная, казалось, находится на грани уничтожения.                                                                                                                                                                            Джон Престон, "Раскопки"

Я примерно такие же тексты писал в школе: там тоже было движение куда-то группы людей, перемежаемое различными странными событиями, никак на сюжет не влиявших, а просто нагонявших объем. То есть качество текста оставляло желать лучшего, конечно, и сравнивать его с творчеством Вячеслава Ставецкого ну никак нельзя, но по сути данный роман никак не отличается от моих тогдашних экзерсисов.

Ставецкий пишет отлично, но книга не интересная почти совсем. Не такого я ожидал от автора роскошной фантасмагории Жизнь А.Г. По-настоящему зацепить происходящее в романе сумело только под самый конец, когда все стало вроде как складываться. То есть это даже не порог входа, это скорее порог выхода.

Ситуация в стране у автора весьма специфическая, альтернативная, как будто скопированная с начала XVII века, то есть Смуты - словно бы после Ельцина к власти приходили все более слабые правители, и воспринимать это серьезно довольно сложно, а воспринимать агрессивно-вялые расуждения персонажей о России, о том как ее обустроить, ее историческом пути развития не получается вообще никак - ну разговоры полупьяных мужиков за доминошным столом.

Книга объемиста и несколько бесформена, но если выкинуть все заезды героев в различные деревни и городки, не несущие никакой смысловой нагрузки, а также боковые квесты про цыган и разговоры за жизнь, половина страниц сразу испарится. Множество флэшбэков и горячечных снов различных персонажей так ни к чему и не ведут и не получают осмысления, а виснут в воздухе то ли экзерсисами по созданию характеров, то ли просто элементами автофикшена.

Тем не менее, несмотря на весь мой старперский бубнеж и какое-то квелое недовольство, я все-таки оцениваю книгу положительно, хотя рекомендовать - упаси бог, снаружи она выглядит больше, чем изнутри. Роман действительно написан хорошим слогом, и даже когда происходящее как будто ни о чем и пролетает сквозь ухи, нельзя не заметить великолепный авторский стиль. Кроме того, в конце Ставецкий все-таки сумел поднять читателя на возвышенность, откуда можно оглядеть весь роман целиком и заметить, что в нем есть и размах, и чувство, и трагедия.