Постмодернистские лабиринты как литературная рефлексия
Что хотел сказать автор? А важно ли это, надо ли бегать за ним и вопрошать, куда он путешествовал сквозь сахар и яд? Так ли необходимо понять весь абсурд и фантасмагорию либо позволить себе чуть напрячься и поразмышлять на тему времени, реальности и своей экзистенциальной драмы. Или что остаётся от человека, когда всё им создаваемое принадлежит другим?
О чём текст? О писателе, пишущего книги и сценарии на заказ, о шпионе, не знающего своего работодателя, о мухе, которая становится проходом в иную реальность. Автор исследует тему контркультуры, одиночества творческой личности и хрупкости идентичности в жёстком капиталистическом мире.
Главный герой — Симон Патаки, живёт в венгерском Кечкемете, работает «гострайтером» на индийском и пакистанском рынках. Пишет серийные романы под вымышленными именами и мечтает прославиться, но не может выбраться из рутины низкооплачиваемого труда. Его внутренний монолог звучит нескончаемой рефлексией про цену таланта, графоманию, про вымирание литературы в её традиционном значении и виде. Герой периодически общается с окружающими персонажами, которых тянет назвать «типами»: эксцентричная графоманка Ирена (переехала в США, обитает в мире грёз во всех смыслах); Лидия — писательница, регулярно штампующая романы о котах и Париже; Атилла — сетевой литературный эксперт; Морик — старый друг, фермер.
Завязка происходит, когда Симон находит объявление о работе в Кокора (Лихтенштейн). После успешной сдачи непонятных тестов («объясните деление на ноль», «что такое боль?»), он становится оператором загадочного устройства — шлема, позволяющего управлять мухой по имени Кокора. В шлеме Симон погружается в параллельный мир насекомых, где сахар — вид божества.
Герой — типичный представитель «маленького человека». Умён, наблюдателен, но зажат в тисках экономической необходимости. Жертва обстоятельств: никакого «происхождения из династии», отсутствие заметного положения в обществе, наблюдение за «сильными мира сего». Поэтому его рефлексия о литературном ремесле — одна из важных частей романа. Автор показывает нестыковку между «хочу» и «могу и делаю», между чистым творческом и нуждой создавать то, что надо рынку. Симон — и не герой вовсе, скорее, обыватель, втянутый в авантюру против воли. Его превращение из пассивного наблюдателя в активного участника (сцена с пистолетом в финале) происходит слишком резко, но оправдано сверхспособностями, полученными от Кокоры.
Роман выглядит матрёшкой, когда открываешь деревяшку за деревяшкой и всё больше сомневаешься в реальности происходящего: смысл этого, зачем усложнять, к чему тогда предыдущая фигурка?
У Симона обычная депрессия: он занимается не тем, к чему лежит душа. Однако кормиться чем-то надо, жить хорошо на что-то надо.
Достаёшь новую куклу: шпионский сюр в мире животных (насекомых, если быть точнее). В него герой попал благодаря найденной работе и шлему, который он теперь обязан надевать временами.
Третий уровень матрёшки: размышления по поводу происходящего и самого повествования. Герой создаёт роман, который в конце оказывается одним из симулякров. Так надо ли вообще что-то творить/стремиться/делать/писать и находить в этом экзистенциальном вакууме?
И тут просматриваются вопросы к границе между «оригиналом» и «копией», реальностью и вымыслом, своим и чужим именем. Насколько она неосязаема? Надо ли, чтобы её видели, либо сегодня границ нет никаких и каждый может творить, что хочет? Если ты годами ставишь чужую подпись под своими текстами, перестаёшь ли ты существовать как личность? Либо многочисленные псевдонимы масштабируют твою субъектность?
Сахар в романе метафорично намекает на истинное подсознательное желание, без какого-либо смысла. Не надо что-то конкретное, важен сам факт «хотения». «Я хочу» — вот что реально ценно. И то, что ты никогда этого не достигнешь и реально тебе это будет лишь мешать — уже не суть. Симон до встречи с Кокорой не ел сладкое, однако в новой реальности, в шлеме, он превращается в сладкоежку. Так он не просто меняется с физиологической точки зрения. Он наконец позволяет себе просто быть, просто хотеть, просто наблюдать без «надо» и «хочу», без «правильно ли это?», без оправданий и оглядок на мнение общества. Здесь вспоминается различение культуры и цивилизации Шпенглера: мир насекомых — ещё культура со свей субъектностью, желанием и уникальными ценностями. Но мир людей — уже цивилизация, где культура угасает, а желание становится очень прагматичным.
Проглядывается и вопрос об идентичности. У героя нет своего имени в литературе, только псевдонимы. Нет семьи, только бывшая жена и сын, с которым они почти не видятся. Нет постоянного «я» — уже до встречи с Кокорой он раздваивался (писал как другой автор), но после его сознание не только раздваивается, но и позднее размножается. Новый конструкт идентичности оказывается насыщеннее реальности. И где симулякр, где земной мир? Как быстро утрачивается твоя идентичность и самость при принятии новой роли? Допустимо ли подменять «натуральное» искусственным? Допустимо ли сбегать из жизни, если не справляешься с собой в ней? Как часто можно погружаться в мир иллюзий без утраты понимания происходящего?
И если личность — лишь конструкт из воспоминаний и общественных ролей, то почему вымышленная конструкция не может быть подлиннее другой, что дана при рождении? Что, если наша жизнь — постоянное «литературное рабство» — называемся чужими именами, подменяем свои желания чужими, высказываем не свои мысли, становимся не тем, кем хотели?
Пограничные состоянии — сон, бодрствование, виртуальная реальность, галлюцинация, управляемое сновидение — все эти модусы бытия перемешиваются. Симон учится управлять Кокорой без шлема; он не может отличить, где он говорит с настоящей Лорин, а где с её проекцией; он видит интерфейс гаджета даже с закрытыми глазами.
Автор не делится критериями, по которым можно различить реальности, лишь описывает мир насекомых с поездами и выступающими муравьями. И он выглядит таким же правдоподобным, как и мир Симона с его спортивными залами, гостиницами и барами. Мир насекомых выглядит даже реальнее, потому что там есть настоящее желание (сахар), тогда как в нашем происходит век цивилизации с капиталами, брендами, карьерной лестницей, продвижением и т.п.). Мир людей меркнет в сравнении с миром насекомых. Как тут не вспомнить Вербера, не правда ли?
И финальный выбор героя не утверждает, что добро побеждает зло и что обыденность победила иллюзии. Герой переродился, признал, что в каждой реальности надо напрягаться и что-то делать, куда-то идти и к чему-то стремиться. И, возможно, так цивилизация вновь обретёт культуру, станет более творческой и открытой. Возможно, остаться среди людей, с их предательствами и скукой — это единственная форма героизма?
Неровный, увлекательный и раздражающий одновременно роман не для всех. Попытка поговорить про происходящее вокруг и понять насколько оно стоит того, где симуляция и фантазии, а где обыденность «низменного» бытия, которое и называется жизнь. И так ли необходимо сбегать отсюда, даже если мы сюда не просились?
10 понравилось
