Цитаты из книги Jonathan Strange & Mr Norrell

Будинки, як і люди, стають схильними до дивацтв, коли надовго лишати їх на самоті.

Должен сказать, Стивен, характер у дерева упрямый и гордый, и его непросто заставить делиться своими тайнами, даже с друзьями. Гораздо проще иметь дело с пеплом. Я спалил дом дотла, поместил пепел в бутылку и продолжил свои поиски.

– Спалили, сэр? Надеюсь, никто не пострадал?

– Кое-кто пострадал. Сильные и молодые успели выскочить из огня, а старые и немощные, а также женщины и дети сгорели заживо.

Дом оказался гораздо больше, чем Стрендж ожидал, – в реальном мире таких огромных не встретишь. «Такой большой дом может быть у русского царя, – подумал он, – да, возможно, у папы римского. Точно не знаю. Никогда не был ни в России, ни в Риме».

Предоставьте все Стивену Блэку. Скоро под его началом слуги станут кроткими, как овечки, и дружными, как стайка дроздов.

Так, провинциалы именовали крыжовенный джем – кружовенным, смородинный – смородиновым и прочее в том же духе, а незатейливые петрушка и сельдерей были им гораздо роднее заморских спаржи и артишоков.

Я тоже сначала принял его за корягу, но это всё-таки человек - бледный, измождённый, потрёпанный, и тем не менее человек.

Мистер Лассельс шепнул мистеру Дролайту на ухо, что, оказывается, добрые дела чреваты фамильярным обращением большого количества мужланов и он постарается их больше не совершать.

Чёрные спутанные волосы ниспадали на плечи, волевое лицо с длинным и узким носом казалось узловатым, словно древесный корень, и хотя кожа была очень бледной, лицо выглядело тёмным то ли из-за чёрных глаз, то ли из-за длинных сальных волос.

Honeyfoot y Segundus solían escabullirse para hablar del único tema que realmente les interesaba: ¿por qué ya no se practicaba la magia en Inglaterra? Pero por más que hablaran (a veces hasta las dos o las tres de la madrugada), no acertaban con la respuesta; aunque quizá eso no fuera tan sorprendente, puesto que la misma pregunta se la habían hecho magos y estudiosos durante más de doscientos años.

Al día siguiente, la señora Honeyfoot le dijo a su marido que John Segundus era todo un caballero, pero temía que eso no le sirviera de nada, ya que no estaba de moda ser modesto, discreto y bondadoso.

Он был настолько чист, здоров и доволен жизнью, что практически светился – качество, естественное в ангеле или эльфе, но несколько смущающее в стряпчем.

Управляющий коротко хохотнул; смех явно относился на счет мистера Хонифута, однако мистер Норрелл не выразил упрека ни взглядом, ни словом, так что мистер Сегундус подумал: интересно, какого рода дела поручает ему мистер Норрелл? С длинными волосами, спутанными, как дождь, и черными, как буря, он естественнее смотрелся бы на вересковой пустоши, или в темной подворотне, или, возможно, в романе госпожи Радклиф.

За день до визита погода выдалась дождливая, на бурых опустелых полях блестели длинные зигзаги луж, черепичные крыши домов превратились в каменные зеркала; экипаж мистера Хонифута ехал через мир, в котором пасмурного неба было куда больше, а твердой земли куда меньше, нежели в обычные дни

— Все равно, – сказал он, – я уверен, он хотел мне навредить. Он и так нанес немалый ущерб.
— Еще какой! – согласился Чилдермасс. – В кладовой он успел съесть целых три мясных пирога.
— И два круга сыра, – добавил Лукас.

Мистер Лассельс принадлежал к той беспокойной породе людей, которые презирают упорный труд. Совершенно уверенный в своих выдающихся способностях, Лассельс никогда не пытался развить в себе какие-либо навыки или знания.