«Из машины выскочил шофер Хорвуд, обошел вокруг и открыл дверцу. Как обычно, шофер старался не встречаться с ней взглядом». Профессиональный автор бестселлеров Роберт Харрис имеет интерес к изучению определенных исторических событий и время от времени пишет о них романы. Таким был, например, «Мюнхен», посвященный обстоятельствам заключения Мюнхенских соглашений в 1939 году, таков и этот роман, посвященный удивительной истории любовной связи премьер-министра Великобритании Герберта Асквита и девушки из высшего света Венеции Стэнли, разворачивающейся на фоне событий, предваряющих Первую мировую войну и непосредственно в ходе ее начала в 1914-1915 гг. Так получилось, что подробности этой любовной связи спустя годы стали широко известны общественности. Дело в том, что «в 1914 году почту в Лондоне доставляли 12 раз в день». В отсутствие мобильной связи и соцсетей, лондонцы активно переписывались друг с другом посредством почты. Считается, что Асквит написал Венеции как минимум 560 писем, которые носят очень личный и откровенный характер, причем он делился в них не только своими чувствами к адресату, но и важнейшими государственными и военными секретами, высказывал свою точку зрения по различным вопросам и цитировал мнения других государственных деятелей. Таким образом, эта коллекция является фактически его дневниковыми записями и представляет собой важнейший исторический источник. После смерти в 1948 году Венеции, которая сохранила письма, они достались в наследство ее дочери, а затем уже в 2002 году были проданы через аукцион Бодлеанской библиотеке в Оксфорд, где с ними может ознакомиться любой желающий. Но до этого, еще в 1982 году часть писем была отредактирована и издана историком Майклом Броком. Вот на это эпистолярное наследие человека, вершившего судьбы Великобритании (и мира) в один из самых переломных моментов исторического развития, наряду с другими документами и опирается автор этой книги для воссоздания атмосферы Лондона начала Первой мировой войны.
Премьер-министр Великобритании, которого оторвали от времяпровождения с семьей телефонным звонком с сообщением о том, что австрийцы не удовлетворились частичным согласием сербов с их ультиматумом, на вопрос жены о том, что случилось, отвечает: «Ничего такого, чтобы потребовалось прерывать игру. Кажется, тебе сдавать». Возможно, Харрис слегка сгущает краски, выводя Асквита человеком, который настолько поглощен своей любовью к девушке намного моложе себя, что свои непосредственные обязанности по управлению Британской империей выполняет, буквально, спустя рукава. А ведь были знаки… Лорд Ротшильд о предчувствии войны: «Никогда не думал, что доживу до такого, но я и в самом деле считаю, что это может привести к краху европейской цивилизации». Но Асквита таким не пробьешь, «он знал, что некоторые принимают его спокойствие за самоуверенность. Но это его не беспокоило. Премьер-министром был он, а не они». И, вероятно, наполовину премьером была Венеция. В момент суровых испытаний, когда поступают новости о начале мировой войны, Черчилль требует вывести флот на боевое дежурство, а армия предлагает начать мобилизацию, Асквит у Харриса думает только о том, что, как же жаль, что Венеция в отъезде и он не может посоветоваться с ней, что же делать Британской империи? И тратит кучу времени, по несколько раз в день строча ей письма.
Поздняя влюбленность премьера для Харриса лишь фон для высказывания по поводу начала войны, которую позже в Европе назовут Великой. Всем текстом он спрашивает: всё ли было сделано британским правительством для предотвращения этой бессмысленной бойни, унесшей жизни миллионов человек? И отвечает – нет, не всё. Лидер этого правительства был в этот момент слишком занят любовной интрижкой. В книге много интересных замечаний о причинах и обстоятельствах начала Первой мировой. О механизме международных альянсов: «Теперь он лишь ускоряет путь к катастрофе, для предотвращения которой и был создан». Это перекликается с мнением Барбары Такман, которая писала, что совокупность военных договоров между державами напоминала кучу мечей, из которой невозможно извлечь ни один, чтобы не задеть другие. «Политика - это просто процесс замены одной проблемы на другую». Всеобщие ожидания были печально ошибочны: «Крайним сроком окончания войны называют Рождество». В книге приводится разговор Асквита с фельдмаршалом Китченером, в котором последний предсказывает как минимум три года войны и многомиллионные потери. И несмотря на все это, в момент, когда до истечения срока британского ультиматума Германии остались секунды, «стоя возле окна премьер-министр думал о Венеции, о том, как скоро получит возможность увидеться с ней». Харрис недвусмысленно указывает на то, что в момент судьбоносных решений глава британского правительства был поглощен чем-то еще, кроме попыток удержать мир на краю пропасти. Даже написание всех этих бесчисленных писем занимало у него слишком много времени ежедневно. А еще встречи, поездки на автомобиле и визиты в отдаленное имение семейства Стэнли, для которых он придумывал замысловатые поводы.
Харрис как бы ненароком противопоставляет два мира: изнеженную чванливую британскую аристократию, по недосмотру не остановившую Первую мировую войну, и даже, несмотря на ее начало, продолжающую играть в гольф, устраивать пикники и разъезжать из одного загородного дома в другой, и мир людей низшего звания - молчаливое большинство, изо дня в день обслуживающее класс господ, отправившееся умирать на поля сражений во Францию, ежедневно работающее не покладая рук ради выживания. Сержант Димер, вымышленный герой романа, как раз олицетворяет этот второй мир, живущий вечной мечтой о справедливости. Димер – полицейский, - опытный, грамотный, порядочный, старающийся всегда поступать по совести. Именно ему автор уготовил судьбу персонажа, узнавшего о любовной связи премьера и в полной мере осознавшего весь риск попадания этой переписки в руки шпионов врага. Его глазами и его словами автор доносит до нас мнение здравомыслящего человека о происходящем. Все эти письма, фактически, - нарушение закона о государственной тайне, который сам Асквит и подписал. А вот Венеция Стэнли убеждена, что люди ее положения никогда не попадают в тюрьму. А Асквит вообще считает, что закон не ему писан, буквально.
При этом война уже затронула семью премьера. Отправляя Королевскую дивизию морской пехоты для стабилизации линии фронта:
«– Вы уверены, что они достаточно подготовлены? Мой сын начал обучение всего три дня назад.
– Уинстон, видимо, считает, что да.
– Ну что ж, раз так… то да, конечно.
Что еще он мог сказать, не создавая впечатления, будто пытается уберечь мальчика от опасности?»
После раздачи автографов однокашникам младшего сына: «Прошу тебя, Господи, – сумев наконец сбежать от них в машину, подумал он, – сделай так, чтобы им не пришлось сражаться, как их отцам и старшим братьям». Им придется сражаться в WWII - подразумевает Харрис за кадром.
Автор беспрерывно цитирует оригинальные письма премьера Венеции, и не скажешь, что он глумится, но когда на одной странице читаешь о маневрах английского экспедиционного корпуса, чьи солдаты идут на смерть в Бельгию и все эти бесконечные «Знаешь, как сильно я тебя люблю? Нет? Тогда попробуй умножить число звезд на количество песчинок, но даже тогда…», то охватывает какой-то полный сюр. Тут Харрис всегда склеивает очень умело, мастер. Ну и остроумие его никуда не делось: Про званный обед: «Править империей с почти пятьюстами миллионами подданных и умудриться собрать за одним столом двенадцать самых скучных из них».
Параллельно время от времени на периферии сюжета пробегает сорокалетний Уинстон Черчилль, шумный и амбициозный Первый лорд Адмиралтейства, воспринимающий войну как возможность прославиться. Премьер Асквит его все время сдерживает и вышучивает, в то же время, отмечает наличие признаков гениальности в его глазах. Но даже на Военном совете премьер пишет письма своей возлюбленной и излагает ей план поездки на завтрак вместо того, чтобы рассматривать план атаки Дарданелл. Сержант Димер, сторонний и очень вовлеченный наблюдатель этого романа, симпатизирует Венеции и одновременно как порицает, так и жалеет Асквита. Но вот факт - за 3 месяца стажировки Стэнли санитаркой в Лондонской больнице премьер написал ей 147 писем.
Вывод: хорошо! Роберт Харрис – это качество, проверенное временем, читаю его всегда с удовольствием. Тему, на первый взгляд, не назовешь актуальной, а книгу остросюжетной, однако автор умеет писать занимательно и внимание удерживает надежно, для чего, среди прочего, введен вымышленный персонаж, вокруг которого и генерируется определенное (очень небольшое) количество саспенса. И еще про актуальность: Харрис показывает, что вершители судеб мира при ближайшем рассмотрении могут оказаться людьми слабыми, ненадежными и зависимыми. Благодаря роману я ознакомился с редким казусом английской истории XX века, о котором совершенно ничего ранее не знал.
88 понравилось
