Агнес

Не лишним будет отметить, что «Агнес» Хавьера Пенья меня прилично измочалила во время чтения: продираться через такой густой и насыщенный сюрпризами текст оказалось совсем нелегко. Роман представляет собой постмодернистскую головоломку, в центре сюжета которой попытка не самой профессиональной журналистки написать биографию известного писателя, который уже издал несколько романов-бестселлеров, анонсировал новый (и последний) и до сих пор сохранил анонимность. Героине, Агнес, удаётся связаться с автором и получить от него несколько убийственно нелепых мистических историй из жизни, так или иначе вторящих собственно сюжетам его книг. И тут начинается настоящий постмодерн: мало того, что читатель вслед за Агнес оказывается внутри историй, ставших впоследствии сюжетами романов, так ещё и фигуру писателя-анонима в них Пенья обозначает не иначе как «человек, которому предстояло стать Луисом Форетом», будто намеренно вынося персонажа за рамки его же собственных воспоминаний. Такую игру с героем Хавьер Пенья растягивает на несколько глав пишущейся на наших глазах биографии, в которой Луис Форет, иронично преисполненный то ультимативным мачизмом, то строптивым романтизмом, то психиатрическими маниями, предстаёт не иначе как человеком-загадкой международного масштаба. Также хочется отметить форму, здесь она играет первую скрипку, не только подчёркивая эффектные повороты сюжетных линий, но и выступая дополнительным методом повествования: текст состоит из нескольких связанных историй Форета (настолько тесно переплетённых, что перед финалом автор даже вставляет в свой роман краткую сводку пересказанных событий для удобства читателя), перемежающихся перепиской двух главных героев и дневниковыми записями собственно Агнес. Особый кайф от невероятных приключений Луиса Форета и его вечно сменяющихся женщин я испытал в главе, ставшей ироничным оммажем на роман «Я, Клавдий» Роберта Грейвса (даже скорее на его киноэкранизацию), где Пенья мастерски играет с сюжетом и героями Грейвса, подменяя их своими: это лишь один из постмодернистских тропов внутри текста. Пенья не даёт физиологических характеристик Луиса Форета, но оставляет такие характерообразующие черты, что вечно ускользающий герой кажется вполне осязаемым за счёт этой мнимой привязки. К примеру, его почтение к работам Харуки Мураками и Пола Остера или инкогнито-стиль, позаимствованный у Томаса Пинчона — всё это даёт персонажу дополнительные иносказательные краски, не свойственные привычным романам с линейным сюжетом и портретными описаниями. Такие мелочи делают Луиса Форета более живым, чем рост или цвет глаз. Ещё большей постмодернистской уловкой для «Агнес» (тут уже даже со стороны оформителя, а не самого писателя) становится обложка с мухой, стилистически отсылающая к схожей обложке набоковской «Лолиты»: и хоть я всё же нахожу у текста больше параллелей не с «Лолитой», а например, с работами Джона Фаулза, но не считать метафоричность этой мухи никак нельзя. Сама история Агнес делает её практически беззащитным насекомым, попавшим в расставленные хитроумные сети, из которых героине, конечно, не выбраться (думаю, это ясно уже в завязке). Не берусь давать литературоведческое определение этой работе, но сам для себя на пальцах посчитал «Агнес» даже не пост-, а метамодерном: используя множество постмодернистских приёмов, деталей и образов, писатель всё же не просто иронизирует над этими надстройками, а одушевляет их, сживается с ними, принимая их за должное. В результате читателю ничего не остаётся, кроме как тоже стать частью этой метавселенной, принять её на веру и относиться к ней буквально, поверить в существование вот такой очаровательной простушки Агнес и гениального авантюриста-психопата-маньяка-писателя (whatever!), который в финале перевернёт всё с ног на голову, и вы уже сами будете не понимать: это Агнес пишет книгу о Форете, Форет об Агнес или сам Пенья о нас, читающих книгу об Агнес, пишущей о Форете. Шедеврально.

Можете считать меня избалованной, но я не могу читать такой текст.

И дело не в том,что текст с опечатками обошелся мне очень дорого. Хотя мой внутренний жмот утверждает ,что и в этом тоже.

А в том, что современное писательское искусство как будто деградирует. Либо это такой ход для привлечения аудитории.

Вот примеры того,что я считаю недостойным художественной литературы.
Тем более,что это даже не несет смысловой нагрузки совершенно никакой:

Засыпаю на диване. Какая-то часть мюсли просыпается на диванную подушку, забивается в швы, другая каким-то образом попадает в вырез пижамы и оказывается у меня на груди; зерна задевают соски, мне больно.

...невыносимым тик-так, с моей пухлой подушкой, малость облеванной или, возможно, обрыганной, потому что блевотина, думаю я, обычно как-то погуще.По крайней мере, проснулась я одна, хотя Хонас, парень из отдела спорта, мог бы, конечно, и побыть со мной ночью, чтобы не дать мне подохнуть, захлебнувшись блевотиной, как какая-нибудь рок-звезда, впрочем, перечитав посвященный моей собственной смерти отчет судебно-медицинской экспертизы — «подавилась семечком кардамона», - сама я, несомненно, пришла бы к выводу, что речь идет о смерти ютьюбера, или инфлюенсера, или другого подобного дерьма;

Я так понимаю, что, притягивая за уши, произведение можно отнести к постмодерну и тогда все встает на свои места. Немного текстового эпатажа, вызывающего скуку и омерзение одновременно, немного вульгарщины, необычное построение истории, из которого складывается в итоге картинка, и вуаля.

Я ни в коем случае не говорю, что история плохая и не читайте.

Как раз-таки история интересная, загадка в истории интересная и то, как все это заканчивается , тоже очень круто и интересно, но мне хотелось бы получать удовольствие от текста, наслаждаться им, а не погрязнуть в нем как в навозе (хотя я и не совсем представляю, как это погрязнуть в навозе, но вы поняли о чем я).Если вас не отталкивает текст и вы спокойно читаете любую литературу, то Агнес могу смело рекомендовать. История как паззл, очень даже интригующая.