Не знаю, как вы, но я представляла себе жизнь в российских институтах благородных девиц исключительно по трилогии Александры Бруштейн . Остальные книги на эту тему мне не попадались и к тому же было стереотипное представление, что все они умильные и сентиментальные, в духе Лидии Чарской (которую я тоже не читала)
Потому и к этой книге я отнеслась с недоверием и некоторым предубеждением, не ожидая увидеть в ней ничего нового кроме «маменьки», «душеньки» и «дуси». Так вот, я была не права. Книга написана Надеждой Лухмановой, выпускницей такого вот женского института, книга написана в 1894 году, когда автору было уже за 50, поэтому ни о каком влиянии революционных идей и взгляде «новыми глазами» говорить не приходится. Честный рассказ о той жизни и о том, какие уроки жизни она получила в институте.
Семья. Довольно обычная по тем временам. Отец – военный, точнее провиантмейстер Павловского корпуса и Павловского института благородных девиц, семья в меру интеллигентная, в меру добропорядочная, типичная семья среднего достатка. Но после смерти отца достаток упал, и мальчиков отдали в Павловский корпус, а Надю – в Павловский институт.
Очень многое, о чем пишет Лухманова, перекликается с воспоминаниями Бруштейн. И те же обожаемые «дуси», и тот же унизительный досмотр присланных девочкам посылок от родных, и то же пренебрежение к дешевеньким сладостям. И грозная мадам, начальница института, требующая от воспитанниц неукоснительного соблюдения приличий и возмущающаяся слезам девочки, у которой умерла мать.
Кстати, это весьма трогательная история о том, как девочки, узнав о смерти матери своей одноклассницы, решают взять под свою опеку ее младшего пятилетнего брата. «Мы усыновим твоего брата, он будет сыном нашего класса!», «Мы будем писать ему сказки», рассказывать о том, что знаем лучше других…Все это наивно, восторженно, и кажется сиюминутным порывом, но маленькие «тетушки» сдержали свое слово
до самого выпуска Гриня получал и сказки, и платья, и, может быть, вырастая под руководством сестры, всегда вспоминал, как его, ребенка, хотели усыновить другие дети.
И тут же рядом с искренними проявлениями души соседствуют глупенькие сентиментальные девчачьи стишки с неизменным припевом «Кто любит более меня, пусть пишет далее меня» и последние буквы пригнаны так, что далее нельзя поставить ни точки.
Вот именно такая смесь благородства и пошлости царила в юных душах, готовых к выпуску во взрослую жизнь.
А взрослые… А взрослые, преподаватели и воспитатели не сильно отличаются от современных. Во время проверочных работ для проверяющих «сверху», которые не столько оценивали знания девочек, сколько работу педагогов, старательно исключали из списков для проверяющих совсем неразвитых безнадежных тупеньких девочек, от которых не ждали успехов, а учитель рисования рисовал тридцать картинок в разной манере, и раздавал девочкам для подписания, потому что не было в этом выпуске талантливых художниц, а учительница рукоделия всю ночь шила чепчики и прочую мелочь, ибо девочки и в этой области особыми талантами не выделялись.
Забавно – в этом году девочками начали преподавать педагогику и дидактику и для классных дам эта наука стала самой ненавистной, ибо «дала повод критиковать все их поступки на законном основании» Я представила преподавание педагогики в современной школе….
36 понравилось
