Bel canto

Торжественный прием в доме вице-президента южноамериканской страны. Посвящён дню рождения влиятельного гостя. В культурной программе вечера - известная оперная певица. А вот захват заложников программой не предусматривался. Но именно он испортил этот праздник. От других историй на подобную тему сюжет отличает длительность сложившейся ситуации. Заложники провели в плену несколько месяцев. За это время их условия постепенно улучшались: наладился определённый ритм жизни, появились послабления в строгом режиме. Певице разрешили репетировать, остальным смотреть телевизор, играть в шахматы. Ближе к финалу дошло до прополки сорняков во дворе, утренних пробежек по территории особняка и даже футбола. Завязались личные и дружеские отношения между заложниками и террористами. И так почти до конца. Читатель успокаивается и воспринимает сложившуюся ситуацию уже не так остро и трагично как в начале. Но всё же отношения между террористами и заложниками не могут закончиться миром и согласием, ведь есть ещё третья, внешняя сторона. Ружьё, висящее на стене в первом акте обязательно должно выстрелить в финале. Вопрос только кто из этой "дружной" компании попадёт под пули и что будет с оставшимися в живых. По другому не бывает.

«Бельканто» Энн Пэтчетт попал между жерновами жанра и слегка потрепался. Любители остросюжетной литературы, к которой он несомненно относится, будут ворчать, что на протяжении нескольких месяцев и сотен страниц мало что происходит: герои баламутят стоячую воду и в целом все зрелищные сцены укладываются в пару эпизодов. Любители психологической прозы, к которой роман тоже можно приписать, будут недовольны хаотичностью действия и схематичностью персонажей.

Автор использует прием «песочницы»: все герои помещены в герметичное пространство, взаимодействуют друг с другом, меняются сами и меняют других. Наблюдать за этим интересно, тем более что из условной песочницы они не выходят на редкость долго. Не будь у этой истории реальной основы, то можно было бы обвинить Энн Пэтчетт в неправдоподобности. Как же так, много месяцев сидеть с заложниками в обнимку, выдумать требования луны с неба, под конец почти всем передружиться и начать мечтать о светлом будущем? Кто будет терпеть настолько долго? Оказывается, бывало и такое. Он любит эту, она любит этого, этот любит вон ту, и все до одного обладают чутким к искусству сердцем, так что при звуках оперного пения немедленно трепещут и пускают слезу. Нет, это не оперные условности, это как раз условности оперы мыльной. В песочнице каждый становится самим собой, неважно кем он был в настоящей жизни. И вот как раз этот прием вызывает больше всего вопросов: ну не верится в бизнесменов, вице-президентов и миллионеров, которые в условиях не ежесекундного, а затяжного кризиса всерьез думают все бросить и уйти до конца своих дней пропалывать грядку с морковкой или удить рыбу.

Соединение сладкого и соленого не слишком удалось, высокий штиль оперы и низкая сериальная сказочность представляют собой интересный эксперимент в уме, который на практике читать скучновато при всей его остросюжетности. Зато кинематографичности у романа не отнять, так что можно экранизацию и вовсе не смотреть, а брать только книгу.

Стоит почитать тем, кто любит сказки с плохим концом и верит, что высокое искусство — универсальный язык, объединяющий и очищающий всех людей в мире.

С первых минут выстрелов заложников становится понятно, чем закончится книга (нет, это не спойлер), но потом, весь ужас ситуации быстро забывается, и история плавно перетекает в своеобразное реалити шоу. Заложники перестают быть заложниками, а захватчики - захватчиками. У каждого появляется своя, человеческая роль. Кто-то заботится о чистоте дома, кто-то ведет переговоры, кто-то влюбляется. Священник начинает выслушивать исповеди и отпускать грехи, переводчит-полиглот, изначально работающий только на одного гостя, начинает переводить для всех. Террористы оказываются совсем еще детьми и влюбляются в заложников. И наоборот.

Все развиваается по определенному плану для каждого, и только переговорщик знает всю правду. Только он понимает, что все обречены, и надо что-то с этим делать.

А по телевизору идет мыльная опера про Марию, из-за которой у террористов ничего не вышло...