Цитаты из книги গোলাপের নাম

«Mне кажется, будто ад – это рай, увиденный с обратной стороны». Я не понял, что он хочет сказать, и переспросил: «С какой стороны?» «В том-то и дело. Прежде всего требуется установить, существуют ли стороны и существует ли целое…»

Ты смотришь потому, что она красивая. Ведь правда, красивая? – допытывался он с необыкновенным жаром, стискивая и стискивая мою руку. – Если ты смотришь на нее потому, что она красивая, и смущен ею (а я уверен, что ты ею смущен, потому что грехи, в которых она подозревается, еще усиливают в твоих глазах ее притягательность), если ты смотришь на нее и испытываешь желание, это именно и доказывает, что она ведьма.

Любовь, по Авиценне, не изначально болезненна, а становится болезнью, и когда это чувство не удовлетворено, оно превращается в наваждение <...> и с этих пор проявляет себя через постоянное трепетание век, неровное дыхание, временами смех, временами плач и бешенство пульса <...>.

Ибо такова уж магия зеркал: даже когда знаешь, что это только зеркала - они всё равно пугают.

Человек от рождения – животное рассказывающее.

Дневной сон сродни плотскому греху: чем его больше, тем больше хочется, но при этом одинаково чувствуешь себя несчастливым, сытым и жаждущим одновременно.

"А разве видел ты место, где Бог мог бы чувствовать себя как дома?"

"Природа любви - это благо, а что есть благо - определяется знанием, и нельзя что-либо любить, если оно не познано как благо". стр. 343.

Существует риск впасть в «сальгаризм». Герои Сальгари бегут по лесу, спасаясь от погони, и налетают на корень баобаба. Тут повествователь откладывает в сторону сюжет и начинает ботаническую лекцию о баобабе.

В средние века соборы и монастыри полыхали, как серные спички, и представить себе рассказ о средневековье без пожара так же трудно, как фильм о войне на Тихом океане без объятого пламенем истребителя, пикирующего в волны.

Все меня спрашивают, почему мой Хорхе и по виду и по имени вылитый Борхес и почему Борхес у меня такой плохой. А я сам не знаю. Мне нужен был слепец для охраны библиотеки. Я считал это выигрышной романной ситуацией. Но библиотека плюс слепец, как ни крути, равняется Борхес.

Можешь молить меня о милости, но о молчании не моли.

Одна вещь на свете возбуждает животных сильнее, чем наслаждение. И это боль. Под пыткой ты как бы во власти одуревающих трав. Все, о чем ты слышал и читал, оживает в памяти, и ты будто переносишься душой — если не в рай, то в ад. Под пыткой ты скажешь не только все, чего хочет следователь, но еще и все, что, по-твоему, могло бы доставить ему удовольствие.

Бэкон был тысячу раз прав, говоря, что путь к познанию лежит через изучение языков.

Теперь мне известно, что природа любви — это благо, а что есть благо — определяется знанием, и нельзя что-либо любить, если оно не познано как благо; девицу же я познал действительно как благо для раздраженного аппетита, однако, как зло для воли.

Как знать, не вдохновлено ли то дело, коим я занимаюсь ныне, такой предосудительною прелестью, как тайное попустительство обольщениям памяти - глупейшая попытка сберечься от бега времени и от смерти.

Прежде всего отыщем правило, потом попробуем оправдать исключения.

все основатели новых конгрегаций[107] всегда берут что-нибудь из опыта ордена блаженного Франциска

Люди посчитали меня мудрецом, потому что я выиграл, но им было неведомо великое множество случаев, в которых я выходил дураком потому, что проигрывал, и они не знали, что за несколько секунд до того, как выиграть, я бываю вовсе не уверен, не проиграл ли я.

Только мелкие люди кажутся совершенно нормальными.