Цитаты из книги Басни

Я согласна с матерью Волконского, которая после её смерти, сказала про нее в том ключе, что жила подло и умерла ещё подлее. Хотя учитывая, что она морфином пробавлялась, то удивляться особо и нечему.

Не фонтан Каренина была подружкой, женой, матерью. Ради чего? Она это жизнью называла. Она со своим братом Стивом явная родня. Не ошибёшься.

Волконский странный, что за такой дамой пошел на риск,не найдя себе применение поинтереснее. Не стоила она того, чтобы такие пафосные поступки делать в её посмертную честь. Но у мужчин своё мнение, любят они себя в некачественных женщинах.

Хотя один плюс я в ней откопала: очень она к разговорам, приятельским беседам относилась чувствительно и трепетно, тонко реагируя на нюансы и моменты. Вела вечера. Талант, как ни крути, присутствовал быть приятной, уместной и не разжигать лишних споров, в отличии от её братца, которого наоборот горячность в беседах веселила.

– А правда, что Власьева-меньшая выходит за Топова?
– Да говорят, что это совсем решено.
– Я удивляюсь родителям. Говорят, это брак по страсти.
– По страсти? Какие у вас антидилювиальные мысли! Кто нынче говорит про страсти? – сказала жена посланника.
– Что делать? Эта глупая старая мода все еще не выводится, – сказал Вронский.
– Тем хуже для тех, кто держится этой моды. Я знаю счастливые браки только по рассудку.
– Да, но зато как часто счастье браков по рассудку разлетается, как пыль, именно оттого, что появляется та самая страсть, которую не признавали, – сказал Вронский.
– Но браками по рассудку мы называем те, когда уже оба перебесились. Это как скарлатина, чрез это надо пройти.
– Тогда надо выучиться искусственно прививать любовь, как оспу.
– Я была в молодости влюблена в дьячка, – сказала Княгиня Мягкая. – Не знаю, помогло ли мне это.
– Нет, я думаю, без шуток, что для того, чтоб узнать любовь, надо ошибиться и потом поправиться, – сказала княгиня Бетси.
– Даже после брака? – шутливо сказала жена посланника.
– Никогда не поздно раскаяться, – сказал дипломат английскую пословицу.
– Вот именно, – подхватила Бести, – надо ошибиться и поправиться. Как вы об этом думаете? – обратилась она к Анне, которая с чуть заметною твердою улыбкой на губах молча слушала этот разговор.
– Я думаю, – сказала Анна, играя снятою перчаткой, – я думаю... если сколько голов, столько умов, то и столько сердец, столько родов любви.

- А ты помнишь мать? - вдруг спросил он.

• Нет, не помню, - быстро проговорил Серёжа и, багрово покраснев, потупился. И уже дядя ничего более не мог добиться от него.

• Что ж, верно ушиблись, когда упали? - сказал гувернёр. - Я говорил, что это опасная игра. И надо сказать директору.
• Если б и ушибся, так никто бы не заметил. Уж это наверно.
• Ну так что же?
• Оставьте меня! Помню, не помню... Кому какое дело? Зачем мне помнить? Оставьте меня в покое! - обратился он уже не к гувернёру, а ко всем свету.