Цитаты из книги Басни

Коли лентяй, так все будет через пень колоду валить. Если совесть есть, будет работать, а нет - ничего не сделаешь.

Этот разговор поддержался, так как говорилось намёками именно о том, чего нельзя было говорить в этой гостиной.

Говорить об этом - значит придавать важность тому, что её не имеет.

Графиня Лидия Ивановна, всем до неё не касавшимсч интересовавшаяся, имела привычку никогда не слушать того, что её интересовало.

Она любила Кити, и любовь её к ней, как и всегда любовь замужних к девушкам, выражалась в желании выдать Кити по своему идеалу счастья замуж.

Я нахожу только странным, что женщины ищут новых обязанностей, - сказал Сергей Иванович, - тогда как мы, к несчастью, видим, что мужчины обыкновенно избегают их

«Нет, – сказал он себе, – как ни хороша эта жизнь, простая и трудовая, я не могу вернуться к ней. Я люблю ее ».

... - Я знаю счастливые браки только по рассудку.
- Да, но зато как часто счастье браков по рассудку разлетается, как пыль, именно от того, что появляются та самая страсть, которую не признавали, - сказал Вронский.
- Но браками по рассудку мы называем те, когда уже оба перебесились. Это как скарлатина, чрез это надо пройти.
- Тогда надо выучиться искусственно прививать любовь, как оспу.

• А вы решительно едете завтра? - спросил Вронский. - Да, я думаю, - отвечала Анна, как бы удивляясь смелости его вопроса; но неудержимый дрожащий блеск глаз и улыбки обжег его, когда она говорила это.

• Но в этом то и цель образования: изо всего сделать наслаждение.

Кого Бог хочет погубить, того он лишает разума

Эти глупые шиньоны!

Кити таила от матери свои новые взгляды и чувства. Она таила их не потому, чтоб она не уважала, не любила свою мать, но только потому, что это была её мать. Она всякому открыла бы их скорее, чем матери

Анна не могла быть в лиловом и что ее прелесть состояла именно в том, что она всегда выступала из своего туалета, что туалет никогда не мог быть виден на ней. И черное платье с пышными кружевами не было видно на ней; это была только рамка, и была видна только она, простая, естественная, изящная и вместе веселая и оживленная.

Это слово "народ" так неопределённо. Писаря волостные, учителя и из мужиков один на тысячу, может быть, знают, о чём идёт дело. Остальные же 80 миллионов, как Михалыч, не только не выражают своей воли, но не имеют ни малейшего понятия, о чём им надо бы выражать свою волю. Какое же мы имеем право говорить, что это воля народа?