Цитаты из книги Басни

Ему хотелось еще сказать, что если общественное мнение есть непогрешимый судья, то почему революция, коммуна не так же законны, как и движение в пользу славян?

Надо только не закрывать глаз, чтобы лишиться света.

Вам может нравиться или не нравиться мой образ жизни, но мне это совершенно всё равно: вы должны уважать меня, если хотите меня знать.

О своей душе, известное дело, пуще всего думать надо.

Левин был согласен с мнением Дарьи Александровны, что девушка, не вышедшая замуж, найдет себе дело женское в семье. Он подтверждал это тем, что ни одна семья не может обойтись без помощницы, что в каждой бедной и богатой семье есть и должны быть няньки, наемные или родные.

Он вдруг почувствовал, что то самое, что было источником его страданий, стало источником его духовной радости, то, что казалось неразрешимым, когда он обсуждал, упрекал и ненавидел, стало просто и ясно, когда он прощал и любил.

Вронский действительно преждевременно начинал плешиветь. Он весело засмеялся, показывая свои сплошные зубы, и, надвинув фуражку на лысину, вышел и сел в коляску.

Анна Аркадьевна читала и понимала, но ей неприятно было читать, то есть следить за отражением жизни других людей. Ей слишком самой хотелось жить.

Это наше русское равнодушие - не чувствовать обязанностей, которые налагают на нас наши права, и потому отрицать эти обязанности.

- Да, но спириты говорят: теперь мы не знаем, что это за сила, но сила есть, и вот при каких условиях она действует. А ученые пускай разбирают, в чем состоит эта сила. Нет, я не вижу, почему это не может быть новая сила, если она...
- А потому, - опять перебил Левин, - что при электричестве каждый раз, как вы потрете смолу о шерсть, обнаруживается известное явление, а здесь не каждый раз, стало быть, это не природное явление.

-Мы,русские,всегда так.Может быть,это и хорошая наша черта-способность видеть свои недостатки,но мы пересаливаем,мы утешаемся иронией,которая у нас всегда готова на языке.Я скажу тебе только,что дай эти же права,как наши земские учреждения,другому европейскому народу,-немцы и англичане выработали бы из них свободу,а мы вот только смеемся.

- Я ничего не считаю, - сказала она, - а всегда любила тебя, а если любишь, то любишь всего человека, какой он есть, а не каким я хочу, чтоб он был.

Никакая деятельность не может быть прочна, если она не имеет основы в общем интересе.

Я думаю, что двигатель всех наших действий есть все-таки личное счастье.

Он сошёл вниз, избегая подолгу смотреть на неё, как на солнце, но он видел ее, как солнце, и не глядя. 

Единственное спасение от людей — скрыть от них свои раны.