Райский сад первой любви

После «Моей темной Ванессы» я зареклась читать книги, повествующие о растлении несовершеннолетних. Мне морально тяжело следить за подобным сюжетом, к тому же несмотря на все мое искреннее сострадание потерпевшим девочкам, я не всегда могу уловить все психологические нюансы, не всегда могу понять мотивы поступков жертв, когда они не пытаются открыто противостоять злу. Однако это произведение привлекло мое внимание, что-то меня тронуло в аннотации и трагической биографии самого автора. К сожалению, роман основан на реальных событиях, и многие считают, что причиной депрессивного расстройства автора является пережитое в детстве насилие. Однако в Википедии написано, что сама автор отрицала тот факт, что она является прототипом ее героини Фан Сыци, но после ее самоубийства в 2017-ом году, родители Линь обвинили ее учителя в насилии над их дочерью, но за неимением доказательств проиграли дело. Главная героиня романа Фан Сыци, в возрасте двенадцати лет подверглась насилию со стороны своего учителя Ли Гоухо, который был старше нее на тридцать семь лет. С тех пор душа Сыци была сломлена, как она сама сказала «в тот день я умерла», однако она все равно продолжала встречаться с учителем еще несколько лет, пытаясь полюбить его, бедная девочка пыталась таким образом оправдать насилие, но тем самым она потеряла жизнь и разум.

На мой взгляд, основная трагедия всей этой ситуации в целом заключается в том, что в младших классах нет такого предмета, как «сексуальное воспитание», где профессиональный психолог объяснил бы родителям и их детям, что такое домогательство и манипулирование, рассказал бы что конкретно нужно делать, если со стороны взрослого человека, будь то учитель или родственник, исходят гнусные непристойные действия по отношению к ребенку. Психолог прояснил бы, что жертва ни в коем случае не виновата, стыдиться ей нечего, и кого следует наказать, так это насильника, и такому проступку нет оправдания, такое прощать нельзя. Психолог посеял бы в головах детей, дабы у них не возник стокгольмский синдром, что сексуальное насилие – это не проявление заботы или любви, это преступление. Но данная тематика почему-то является табуированной во многих семьях. Вторая проблема заключается в том, что не всегда родителям удается построить доверительные отношения с детьми. Сыци не могла откровенно поговорить с родителями и даже со своей лучшей подругой, ее «духовным близнецом», она не сумела поделиться с ними тем, что у нее на душе, ведь как только она призналась подруге и намекнула матери о произошедшем (правда она соврала, сказав что эта ситуация произошла с девочкой со школы), то в испорченности обвинили именно девочку, а не учителя, она сама виновата, что совратила уважаемого человека.

Автор в романе поднимает еще одну злободневную тему – домашнее насилие. В романе есть одна очень важная и правильная мысль - «Почему мир такой? Почему так называемое образование учит нас, что те, кто страдает, должен помалкивать?». Действительно, почему жертва домашнего насилия должна прикрывать свои синяки и терпеть рукоприкладство, вместо того чтобы заявить на обидчика в полицию? Почему она должна прощать того, кто жестоко ее избивал и делать вид, что ничего не произошло? Ивэнь, еще одна героиня романа, своей азиатской покорностью порой меня раздражала, я не понимала, почему она медлит и не уходит от мужа (она образованная и состоятельная девушка, у нее есть своя квартира, ей есть куда идти), неужели она ждала своего смертного часа, когда муж убьет ее. Зачем нужно так долго терпеть унижения и насилие, когда уже женщины научаться уважать, защищать и любить прежде всего себя? Нужно уметь дать отпор своим обидчикам и не молчать. Как сказала автор: "Терпение - не добродетель. Возведение терпения в ранг добродетели — способ, с помощью которого лицемерный мир поддерживает свой извращённый порядок. Злость — вот добродетель".

Больше всего меня неприятно удивили в этом романе женщины, особенно одна из коллег учителя Ли - она поставляла ему учениц, заманивала их в его квартиру, она занималась сутенёрством и верила в то, что совершает добродетельный поступок – учитель будет работать еще усерднее «впитывая молоденьких девочек», а ученицы поступят в престижный университет. Мама Сыци, тоже странная женщина, как она могла отпускать свою дочь неизвестно куда на весь день с учителем вдвоём, ведь она его толком и не знала, как она могла доверить ему свою драгоценную дочь? А свекровь Ивэнь получала какое-то дикое удовольствие зная, что ее сын избивает свою жену, и из-за этого у нее случались выкидыши. А еще есть неоднозначный персонаж Лю Итин (лучшая подруга Сыци), она ведет себя и рассуждает порой крайне неадекватно, после признания Сыци она накидывается на подругу с обвинениями, вместо того чтобы выслушать ее, а еще завидует тому, что происходит между Сыци и учителем, и ее даже не смущает, что их «любовь» зародилась, когда Сыци была несовершеннолетней (хотя потом она осознает, что ничего романтичного между ними никогда не было). А ее финальная истерика в доме учителя, когда она просила изнасиловать ее, вызывает недоумение (и я понимаю, что таким образом она хотела прочувствовать всю боль своей подруги, но меня этот момент как-то не растрогал), нужно было раньше протянуть руку помощи своей подруге, а не называть ее испорченной и винить в том, что она очернила образ учителя и отобрала его у нее.

Но самые омерзительные персонажи в этом произведении – мужчины (за исключением Маомао). Самая тошнотворная сцена в романе – когда взрослые мужчины-учителя, которым родители доверяют своих детей, собираются вместе и спокойно рассуждают по поводу того, как забавно переспать с несовершеннолетними студентками. Ужасно, что такие уроды пользуются беспомощностью и наивностью детей, которые считают, что учителя точно им не навредят. Мне жаль всех тех девочек, которые стали жертвами таких мерзавцев как учитель Ли. Учитель Ли разительно отличается от Гумберта и Джейкоба Стрейна, те хотя бы пытались внушить себе, что «любят» (как бы ужасно это не звучало) своих жертв, Лолиту и Ванессу, но учитель Ли другой, он с самого начала видит в себе охотника, который пользуется девочками ради своего извращенного удовольствия, он даже радуется, когда одна из его учениц из-за него поканчивает жизнь самоубийством, он абсолютно не видит своей вины в содеянном. И судя по всему, он когда-то изнасиловал свою сестру, которая также покончила жизнь самоубийством, когда ей было десять лет, или же это событие стало для него отправной точкой, как у Гумберта, и поэтому его тянуло к маленьким девочкам.

Роман написан очень поэтичным, хотя порой излишне претенциозным и нагроможденным метафорами и эпитетами языком (так люди в реальной жизни между собой не общаются), однако есть множество интересных, попадающих точно в цель фраз, которые заставляют о многом поразмышлять, которым удается затронуть струны души. Но вот смакование автором сцен сексуального насилия меня неимоверно отталкивало, это было омерзительно и грязно описывать во всех подробностях как взрослый мужчина насилует маленькую девочку (хотя автор пыталась преподнести эти сцены изящным слогом). Однажды мне сказали, что раз книга о сексуальном насилии, то такие сцены вполне уместны, но я с этим категорически не согласна, не спорю, без них не обойтись, но не во всех же отвратительных красках демонстрировать их, должна же быть какая-то грань.

«Райский сад первой любви» - сильная история об украденной юности и сломанной жизни. Этот душераздирающий печальный роман пронизывает до костей, без слез его невозможно читать. Да, тематика у романа непростая, но на мой взгляд его должен прочитать каждый, и может он сможет научить людей не быть такими равнодушными к чужой боли. Ужасно, что люди до сих пор слыша подобные истории прежде всего задаются вопросом «что натворила это девушка? Наверное, она это заслужила». В очередной раз процитирую автора: «У всех есть свои причины, и даже у насильников тоже имеются свои, психологические и социальные. Но в мире нет причин быть изнасилованной».

Роман тайваньской писательницы "Райский сад первой любви"– это попытка задержаться в этой жизни, переставшей быть для неё источником света. Свет померк в 2017-м году: Линь Ихань покончила жизнь самоубийством через год после замужества, вскоре после публикации своего первого и единственного законченного романа.

Бессмысленно говорить о сожалениях, когда уходят из жизни молодые и талантливые: депрессия Линь Ихань, преследовавшая её с семнадцати лет, не оставила ей никаких шансов. Вкладывая в роман попытки осмыслить личную внутреннюю трагедию, автор ведёт свой рассказ через призму душевных переживаний своих молодых героинь, подвергшихся моральному и физическому насилию.

Фан Сыци пришлось распрощаться с беззаботной юностью в двенадцать лет: почему-то учитель литературы решил, что красивая, умная девочка в трогательных белых носочках вполне подходит для утоления его похотливых сексуальных фантазий. Хорошо разбираясь в психологических тонкостях, Ли Гохуа верно наметил жертву: угнетённая стыдом и страхом быть осуждённой воспитанная девочка из состоятельной семьи не пойдёт жаловаться на уважаемого всеми человека, тем более учителя. Так, отвергая любое сопротивление, подчинившись воле насильника, никем не услышанная и не замеченная Фан Сыци полностью растворилась в токсичных отношениях, полных физической боли и рвущих душу страданий.

Свои душевные раны старалась скрыть и Сюй Ивэнь, наперсница Фан Сыци и её лучшей подруги Лю Итин. Счастье, переполнявшее её от близости любимого человека – внимательного, заботливого, щедрого на подарки и внимание, рухнуло однажды и необратимо. Подтачиваемое месяцами сперва незначительными, а затем и более очевидными признаками домашнего насилия со стороны психологически нестабильного мужа, счастье оказалось неспособным выстоять в нервной борьбе с чудовищной жестокостью. К сожалению, желание поддерживать внешние приличия и соответствовать занимаемому статусу, привело к невосполнимым для Ивэнь потерям.

Тяжёлый по содержанию роман отличает невероятно красивый авторский слог. И чем развратнее в своей беспощадности описываемые сцены, тем изящнее предлагаемые автором метафоры и завуалированнее ассоциации. Так создаётся впечатление, что Линь Ихань пытается сгенерировать противостояние абсолютному злу, создав некий хрупкий баланс, позволяющий сохранить разум.

Если  Кейт Элизабет Расселл - Моя тёмная Ванесса   привлекает внимание к растлению несовершеннолетних и сексуальному насилию как к тому, о чём не нужно молчать, помощь необходима и просить её не должно быть стыдно, то в данной книге при практически том же наборе действующих лиц акценты смещаются больше в сторону проблемы виктимблейминга. Ужас не в том, что  рассказу о надругательстве не поверят, а в том, что поверят, но обязательно вывернут так, что жертва сама виновата. Она провоцировала, она давала поводы, она — распущенная и отвратительная, и вообще что она сделала, чтобы не быть изнасилованной? Проблема не столько в замалчивании, сколько в том, что даже самый громкий крик не достигнет тех, кто предпочитает не слушать, вписав себя в спасительные рамки закостеневших убеждений, будто существует какая-то особая формула, нерушимый свод правил поведения, который даст стопроцентную защиту. Проще отвернуться или даже крепко зажмуриться, чем признать, что отвратительное чудовище, уродующее чужие тела и души в угоду своим порочным больным желаниям, легко носит маску человека благонадёжного во всех отношениях и уважаемого. В книге переплетаются истории нескольких жертв такого человека "с раком души терминальной стадии",  девочек разного возраста и социального положения, однако всякий раз неизменна реакция их окружения — отторжение, пусть и выраженное отличными способами. Есть воистину тошнотворная сцена, где школьницу вынуждают во избежание позора извиняться перед женой совратившего её учителя. Ведь, конечно, взрослый мужчина, уже убелённый сединами, не мог противостоять напору юной девочки, ведь он в этой ситуации ни в чём не виноват, ведь  это она рушит его семью, а не он — всю её жизнь.

Если Джейкоб Стрейн вынужден был вести тонкую игру, оплетая коконом психологических манипуляций угодившую в паутину девочку и размывая границу между любовью, пускай тёмной, порочной,  и принуждением, то учитель Ли Гохуа идёт путём неприкрытого примитивного насилия. Его жертвы, впитавшие совершенно дикие и отвратительные пережитки консервативного патриархального общества, вынуждены самостоятельно придумывать себе любовь, загонять себя в клетку зависимых отношений, лишь бы не признавать навязанный позор совершенного над ними. Такая омерзительная любовь, с которой приходится пытаться сосуществовать как с болью — не в силах ни на секунду забыть о ней. Затянуть её в кружевной покров чего-то возвышенного, иначе будет слишком страшно и слишком больно. Сбежать в неё от одиночества, потому что никому, кроме насильника-учителя, не нужна будет "испорченная" девушка. Самому учителю остаётся лишь задавать правила дальнейшей игры, пока она не наскучит ему и на горизонте не появится новая девочка — более юная, ещё невинная. Ему не нужно удерживать жертву подле себя, он лишь изредка снисходит до витиеватых пафосных речей, впрочем, они у него отработанные, один проверенный вариант на всех. Испытанная схема, не дававшая сбоев.

Книга небольшая по объёму, но безумно горькая, пышущая обнажённой болью с каждой страницы и погружающая в чёрную трясину безнадёжности. Откровенная, вывернутая гниющим нутром как самого педофила, так и всех явно или косвенно потворствующих ему, наружу, таящая под сладким, как розовое воздушное облачко сахарной ваты, названием ад. И самое жуткое, что для заключенных в эту Преисподнюю безвинных, нет ничего хуже, чем изгнание из неё. Книга о нелюбви в худшей из форм, о насилии не только над телом, но и над личностью, о давлении общества, что в какой-то момент и так сломленного человека толкает в бездну — к самоубийству или безумию. Ибо иного варианта спасения, избавления, кажется, не существует, существование как бег по бесконечному лабиринту, где всякий путь рано или поздно обращается тупиком, а в спину неизменно дышит чудовище, возводящее боль в разряд фетиша.

Это первая и единственная книга Ихань Линь. Автор с семнадцати лет болела депрессией и диссоциативным расстройством, а в двадцать шесть — совершила самоубийство. Очень сложно описать чувства, которые возникают после прочтения авторского послесловия (свадебной речи Ихань Линь), где столько надежд на будущее и желания жить не как существо, ограниченное диагнозом, но как человек с мечтами, планами, привязанностями. Бесконечно печально осознавать, как всё оборвалось.