• Неспешный роман, в котором даже самое яркое событие со временем блекнет и затирается, потому что жизнь – длинная. • Главный герой – как будто еще один «пятый персонаж», недаром Данстан Рамзи тоже появился на страницах книги. Сметливый наблюдатель. • Дружба, зародившаяся в юности, может сохраниться на всю жизнь, даже если друзья оказываются абсолютно разными по характеру и ценностям. • Роман порой напоминает энциклопедию: в нем и о медицине, и о философии, и о литературе, и о театре, и о религии. • Книга о разных жизненных этапах. Порывистость молодости, устойчивость зрелых лет, старость, когда все собирают урожай с посеянных ошибок и все больше теряют, чем приобретают.

Многие писатели выводят нас на других писателей: персонаж упомянул роман или стихотворение, мы находим упомянутое и читаем, доверяя мнению автора. Робертсон Дэйвис же настолько просвещённый человек, что, читая его роман, периодически натыкаешься на «чёрные дыры» в своём образовании, осознавая, что не понимаешь глубинный слой эпизода или беседы. Если вникать в медицину, читать Шпенглера, до которого я не добрался, поэтов, которых Дэйвис цитирует, а затем перечитывать The Cunning Man, намереваясь осветить его самые далеко заходящие пассажи, уйдёт как минимум год. Но этого не требуется, чтобы подпитаться от книги чудесным ощущением того, что вы подняли весьма значимый пласт жизни.

Умная книга, написанная умным человеком: Дэйвис поднял этот жанр на новую высоту благодаря своей эрудированности и не-отторжению никаких сфера знания, включая психоанализ, мистику, древние и современные слепые верования. Сюжет, профессионально выписанный, освещается мудрыми комментариями происходящего, что не замедляет его быстрого движения на резких поворотах. Детективные истории (уверен!) намеренно прозрачны, позволяя читателю присоединиться к творчески-мысляще-интуитивным персонажам. Символика текста чётка, мистична, но и понятна. Концовка сама по себе делает честь любому писателю; в последнем же романе смотрится подведением итогов и напоминанием тем, кто ещё топчет землю.

В общем, если вы ищете не-лёгкой литературы о путях человеков по жизни – обращайтесь к Дэйвису.

Доктор Джонатан Халла, являющийся доктором медицины, после смерти отца Хоббса, так "удачно" приключившейся в церкви, и даже больше - в алтарной части, прежде чем проанализировать случившееся, пускается в длинный рассказ, рассказывая в первую очередь свою историю, отталкиваясь от времен детства. Ведь именно происшедшее с ним тогда и повернуло его серьезно и необратимо к желанию стать врачом. Происшедшее - это детская болезнь, хотя, казалось бы, 20-й век, да и скарлатина не та болезнь, где частый летальный исход. Но коварная скарлатина в случае нашего героя могла преспокойно завершить его жизненный путь.

Местный доктор не мог ничего путного предложить, на помощь антибиотиков надеяться было нечего, и их время тогда еще не настало, но в благодарность его родителям старая индианка миссис Дымок - а сам Джонатан был сыном начальника станции, находящейся в резервации индейцев - старая шаманка вмешалась в планы богов на жизнь юного Халла. Можно было бы не доверять тому, насколько именно вмешательство шаманки послужило причиной того, что мальчик буквально ожил. Но косвенные признаки, если не признавать за ними право на совпадение, достаточно говорящие.

Историю свою он начинает рассказывать журналистке, бывшей одновременно и женой его крестника. Смерть священника - и именно такого священника - и все, что потом происходит, всколыхивает общество, заставляя следовать общественное мнение в определенном направлении. И рассказывая свою историю, он пытается обнаружить связь между смертью - и не только самим фактом - и тем, что в здешних кругах тот прославился своей святостью. Собственно, прежде чем пытаться разобраться если не в жизни отца Хоббса, то хотя бы в том, что последовало за ней, и нам намекают, что сначала следует узнать другую историю, и именно так придется нам с вами пуститься в столь пространное путешествие.

Детство, учеба в школе, в числе главного принесшая дружбу с Чарли и Брокки, их троица, стоящая наособицу на фоне остальных, интересные словесные баталии, взросление, когда каждый год приносит свои дары. Чарли и Брокки, каждый из которых эпатажен в своей сути и намного интереснее любого из учеников. Про себя Джон Халла не особо говорит, но мы все потом увидим сами. Любопытные сравнения при знакомстве с семьями друзей и тот анализ, который демонстрирует перед нами автор от лица Джона - это зачатки историй и событий, имевших место позже.

Университет Торонто, в котором каждый из них пойдет своим путем, но при этом не особенно расходясь с друзьями. Свои интересы у Джона, с определенного момента становящегося Джоном Пайком. Философия в связке с ироническим, театральная студия, в которой приходит и настоящая любовь в 24 года, врачебная практика и учителя, у одного из которых он становится любимым учеником. И снова беседы на любые спорные (и философские) темы, в которых понятие греха, например - это не совсем то, к чему мы привыкли. А потом он идет на войну, на которую совсем не собирался, даже врачом. И вот что хорошо характеризует его отношение к ней

Общественное мнение разительно переменилось с тысяча девятьсот тридцать девятого года до наших дней. Отвращение к войне сегодня сильнее, я полагаю, чем когда-либо в истории человечества. Однако я не удивлюсь, если, стоит только начаться войне, все антивоенные разговоры затихнут, а верх возьмут древние инстинкты – «свои против чужих», «убей чужака», «найди врага и покажи ему, где раки зимуют». В тысяча девятьсот тридцать девятом году у людей все еще хранился в зобу большой кусок патриотизма. Для молодого мужчины, чтобы не пойти на войну, требовалась храбрость едва ли не бо́льшая, чем для того, чтобы пойти.

После возвращения он лечит особых раненых, врачуя не тело, а душу, поскольку этим бедолагам вдвойне не повезло, они попали под огонь своих же, отсюда и проблемы психологические и тот метод, что по наитию использует доктор, существенно помогает, а через несколько лет, когда он решит завести свою практику, именно от него он станет отталкиваться - и от своих индивидуальных способностей - в лечении многих заболеваний, в основе которых не в последнюю очередь лежит психосоматика.

Тогда он и познакомится с Дамами, войдет в число приглашенных в их салон, где познакомится со многими персонами, а частью возобновит знакомство с теми, с кем общался в годы юности. Пересечется со своим лучшим другом Чарли, только вот отношение к доктору у младшего священника, кем стал Чарли, совершенно изменится, им даже придется, фигурально выражаясь, скрестить шпаги, а после смерти отца Хоббса, под чьим началом он служил, через какое-то время все покатится неведомо куда. Но тайну смерти священника мы узнаем, поскольку она действительно есть, но узнаем нескоро. Жизнь и смерть, пороки и святость, добро и зло, Бог и Сатана, соблазны и просветление, сомнения и то, что для некоторых из персонажей откроется в конце жизни. Чего только нам не встретится на этом неверном пути. А иногда - как порой жизнь совершает круг, и как судьба демонстрирует своеобразную иронию, ставя человека в конце жизни в определённую ситуацию.

В рассказчике, которого нам представят, как доктора Джонатана Халлу, легко можно узнать тот голос, который вещал нам еще со времен "Пятого персонажа". После "Чародея" по идее должен быть роман, завершающий трилогию, но писателя настигает инфаркт и увы. После его смерти вдова скажет такие слова: "Он думал, что жизнь увлекательна. Мало людей сейчас так думает. Им кажется, что жизнь ужасна. Он очень хотел, чтобы и другие увидели, какая она волшебная, завораживающая и необыкновенная». И действительно, как часто в его романах переплетается мифическое, потустороннее или магическое с искусством, психологией и религией. И то, что последний роман носит название "Чародей", в этом есть что-то символическое, как последний его творческий привет нам, читателям.