Цитаты из книги We Begin at the End

Может добро оставаться добром, если злу попустительствует — как ты думаешь?

... все дети в мире-хорошие, какие тут могут быть разночтения?

Надежда - понятие для мирян. А жизнь - она хрупкая. Некоторые в нее вцепляются прямо-таки бульдожьей хваткой, хоть и знают:  разобьется все ровно, одни осколки останутся.

"Вокруг меня проклятье перемен" (гимн Abide with me)

Целое мгновение ей казалось, что и она сейчас заплачет, что последние пара месяцев и предшествовавшие им несколько лет выльются из неё, или даже не так - что она сама сойдёт на нет, растает, увлажнив почву, что кожа слезет с костей , ибо в ней не кровь пульсирует, а слёзы, одни только слёзы.

Эти двое стали страницами самой мрачной главы её существования, и она их перелистнула. Впрочем, рна не обольщалась. Ибо нечто, раз упомянутое в повести, обязательно всплывёт снова, чтобы нанести удар.

- Ты ещё слишком юная. Мне пришлось состариться, чтобы понять. - И что же вы такое поняли? - Что я не одна на свете.

Кто ты, ну-ка, вспомни, ну-ка, ну-ка.

Дачесс Дэй Рэдли.

Та, что вне закона.

Будущее пугает; с другой стороны, если рассудить — когда оно не пугало?

Тучи громоздились, как проступки, ошибки, стечения обстоятельств.

-Я - Дачесс Дэй Рэдли, и я вне закона. А ты - пидор, тебя на барном табурете имеют. Сейчас я тебе бошку отрежу.

... прошлое и настоящее сталкиваются, время оборачивается вспять, никакого будущего быть не может, ничего не исправишь.

Ему нужна была родня. Хотя бы одни имена; все равно они вроде подушки безопасности. Иначе и шагу не ступишь — страшно.

Она начала со своего отца: его звали Винсент Кинг, и он был вне закона.

— Винсент — он в ней нуждался, в Стар, чтобы чувствовать себя человеком, а не порядковым номером в оранжевой робе и кандалах.

— Я к ней даже привязался. Неплохо узнал ее — за столько-то лет… Винсент Кинг был порядочный человек, такого в наших стенах и не встретишь. Менялся на моих глазах — думаешь, легко наблюдать, как перепуганный мальчишка сначала ерепенится, а потом свыкается? — С чем? — Со своим положением. Только «свыкнуться» — не значит «перестать страдать». Стар — она ему помогала. Он причинил ей боль, и он же был единственным, кто эту боль мог утишить. Короче, в жизни Винсента снова появился смысл.

Пистолет не испугал его. Напротив — плечи расслабленно опустились, Винсент выдохнул почти с облегчением, как бы говоря: вот теперь будет настоящий финал, а то сил уже нет на финалы подготовительные.

— Ты поставил на кон собственную жизнь — и чуть не проиграл. — Я просто не мог допустить, чтобы Робин превратился в меня.

В Карога-Плейн вошел человек с гитарой, спросил немногочисленных пассажиров, не возражает ли кто из них против песни. Все покачали головами, и он спел о золотых снах. Голос у него был хриплый, но нечто в тембре словно сорвало крышу с видавшего виды автобуса, и в салон посыпались звезды.