Отзывы о книге Catch-22

Ещё одна необычная книга о войне, рассказывающая о службе летчиков ВВС США на фронте в Италии. Первоначально я пыталась провести параллели с "Бойней №5" Воннегута, где также показана немного абсурдный взгляд на военные действия от лица простого солдата. Но, чем больше я читала, тем больше я видела сатиру на армию и общество того периода, что отсылало меня к циклу "Билл - герой галактики" Гаррисона, высмеивающего войну во Вьетнаме. В "Поправке-22" очень много разных колоритных персонажей, вроде майора которого зовут Майор Майор, или лётчика, который является одновременно главой огромного подпольного синдиката по перевозке контрабандных продуктов питания. Здесь лётчики вынуждены летать, потому что есть только два способа демобилизоваться - быть признанным сумасшедшим, но если человек попросит, чтобы его освободили по этой причине, его тут же признают здоровым и обяжут летать, потому что для здорового организма вполне нормально избегать ситуаций, угрожающих его жизни (в этом смысл той самой "Поправки 22"), и... отлетать норму вылетов, что тоже сделать невозможно, поскольку план вылетов постоянно увеличивается. Интересный факт - после выхода романа в английском языке термин "Поправка 22" стал фразеологизмом для обозначения абсурдной, безвыходной ситуации.

Пусть в некой деревне живёт брадобрей, который бреет всех жителей деревни, которые не бреются сами, и только их. Бреет ли брадобрей сам себя?

Бертран Рассел

Культовый роман Джозефа Хеллера неизменно входит во все известные топы антивоенной литературы. Очевидно — в нём изложена критика войны. Не такая, как у Хемингуэя или Ремарка со всей их депрессивностью. Книга Хеллера поначалу полна иронии, что создает впечатление, что читаешь что-то наподобие « Похождения бравого солдата Швейка » Гашека. Но, в отличие от аналогичной сатиры времён Первой мировой войны, «Поправка-22» изрядно приправлена соусом сюрреализма, таким же, как и у Рабле в знаменитом « Гаргантюа и Пантагрюэль ». Поначалу книга полна юмора, и сложно не гоготать над тупостью высших военных чинов, вывихами ригидной армейской системы, карикатурными ценностями гордой капиталистической цивилизации.

Новая нормальность

По мере прочтения романа смеяться хочется всё меньше. Забавные персонажи вдруг начинают умирать. Иногда смерть героев так же комична, как и жизнь, а иногда трагична и кровава. Иронию сменяет чернушный юмор, злой и настолько неотвратимый, что перестать смеяться становится равносильно сумасшествию. Чтобы окончательно не свихнуться от ужаса нарисованных автором картин, остается только трескуче и ядовито похохатывать.

Чувство нереальности происходящего постепенно уступает место жестокой реальности. Сознание постепенно перестаёт сопротивляться невозможности описываемых событий, и то, что в начале романа казалось совершенным безумием, к концу становится более чем реальным. Так работает наше сознание — мы вынуждены принимать то, что даже допустить невозможно, в чем нет ни толики смысла. Остаться в адеквате и адаптироваться к новым условиям, изначально немыслимым, или же сойти с ума?

Спиться, скурвиться или повеситься — Тебе решать.
М. Борзыкин, 2009

Так что же плохого в этой новой нормальности? А то, что у любой толерантности должен быть свой собственный предел. Свыкаясь с жутью, мы делаем её чем-то обыденным, приемлемым. Проблема в том, что отсутствие морально-этических границ и нравственных принципов неизбежно приводит к расчеловечиванию. Достижения цивилизации попираются ногами тиранов и злодеев. Гляди, а вон они снова поднимают голову — пороки человеческие. Из-за горизонта выползают призраки убийств, рабства, расизма, открытого садизма, каннибализма. Сначала прозрачные и еле-еле ощутимые, в конце концов они становятся приемлемой нормой, а потом и ценностными ориентирами «общества». Просто где-то должна быть красная черта, за которую переступать нельзя..., но вот только практика манипулирования общественным сознанием показывает, что, узаконивая новую нормальность, можно всё.

В общем, вся нелепость системы, вся её нереальность выражена в заголовке книги, кстати, в переводе М. Виленского и В. Титова — «Уловка-22». По поводу того, как правильно, можно рассуждать долго и нудно, потому пропущу эту тему, оставив в стороне дискуссии о том, как же следует называть тщеславного полковника — Кэткарт или Кошкарт? Важно другое. Благодаря Хеллеру, выражение «уловка-22» стало своего рода идиомой. Она подразумевает под собой логическую коллизию, состоящую в том, что попытка соблюдения некоторого правила сама по себе означает его нарушение. Как ни крутись, как ни старайся, всё равно ты в матрице, ты — лишь средство производства, несущееся по социальному конвейеру к известному одному мифическому Форду или Рокфеллеру финалу.

Сюжет, сотканный из персонажей

Про персонажей «Поправки-22» можно говорить бесконечно. В основном главы романа названы по имени того или иного действующего лица, а значит, логично полагать, что из переплетений личностей и их судеб соткано повествование книги. Можно легко заметить, правда, что персонаж, чьё имя расквартировано в заголовке, не особо-то и представлен в главе. Точнее он там как бы есть, но глава не о нём. По большому счёту, можно даже сказать, что персонаж, чьим именем названа глава книги, вытеснен в фон — то есть он как бы оттеняет происходящие события.

Например, под заголовком «Кроха Сэмпсон» описываются события первой бомбардировки Болоньи, когда Йоссариан решает симулировать техническую неисправность и развернуть самолёт. Что делает кроха Сэмпсон? Сначала он спорит с Йо-Йо, но потом без особого уже сопротивления разворачивает бомбардировщик.

— Так я же не против! — радостно заорал он и весело засвистал на разные лады, топорща усы. — Нет-нет, сэр, старичок Сэмпсон вовсе не против!
— Он еще немного посвистал, а потом крикнул в переговорное устройство: — Внимание, птенчики! Говорит адмирал Сэмпсон! Говорит адмирал Сэмпсон, орел воздушного адмиралтейства! Мы поворачиваем, цыплятки, поворачиваем, чтоб я треснул!
Кроха Сэмпсон, Глава 14

Но главной фигурой всё же остаётся Йоссариан. Именно он придумывает, как «отмазаться» от самоубийственного налёта на Болонью, и именно его переживаниям посвящена вторая часть главы. И так почти вся книга. С одной стороны, тактика Хеллера писать не про того персонажа, что в заголовке, добавляет сюрреализма, а с другой она очень последовательна и логична. Вот как начинается глава «Поправка-22», где подполковник Корн и полковник Кошкарт заключают сделку с Йо-Йо:

— Но была, конечно, одна поправка к этому простому решению.
— Поправка двадцать два? — спросил Йоссариан.
— Конечно, — весело ответил подполковник Корн, отпустив могучих конвоиров небрежным взмахом руки, и чуть презрительно кивнул — откровенно довольный, как всегда, когда он мог быть откровенно циничным. Квадратные, без оправы стекла его очков мерцали коварным блеском. — Ведь мы не можем просто отпустить вас домой, потому что вы отказались летать, а всех других по-прежнему держать здесь, правильно я говорю? Это едва ли было бы справедливо по отношению к ним.
Глава 40

Больше про саму поправку ни слова. Тем не менее она остается в фоне, ведь именно из-за злосчастной логической коллизии и развивается трансформация капитана Йоссариана и двух его угнетателей в Йо-Йо, Блеки и Чака — друзей, чей тройственный пакт скреплен противоречием, с которого началась глава.

Тонкости военщины

Будучи ветераном Второй мировой войны (автор служил наводчиком бомбардира на Корсике в 1944 году), Хеллер знал точно, что американская армия, гордая и славная, насквозь пропитана духом рынка. Потребление, конкуренция, борьба за статус здесь приобретают тот же размах, что и в мирное время. Просто ресурсы другие, условия не те. Зато куда более отчетливо военная служба проявляет характеры. Вспомнить хоть Мило Миндербиндера, организовавшего торговый международный синдикат, куда платили взносы воюющие между собой стороны. Вот она — всеобщая уравниловка. Деньги — мощный анестетик от идеологий, моральных принципов, патриотизма. Но кошелек не ограничивается этим. Возникнув, капитал вынужден умножать самого себя. Мамона требует всё новых жертвоприношений. А тут уже, как известно, все средства хороши. Умиротворяя одну войну, капитал сеет семена новой. Сначала Мило добывает в распоряжение Синдиката несколько «Мессершмиттов», а потом в целях увеличения прибыли и во благо Синдиката и его членов, руководит операцией по бомбардировке своей же авиабазы. Ну и кто после этого фашист?

Тема безумия войны — то, что выступает концептуальным фундаментом для всей системы, искажающей здравый смысл обычного человека. Весь абсурд выражен в негодовании Йоссариана, единственного, по-видимому, сохранившего рассудок. Точнее, единственного, кто, по словам психиатра, майора Сэндерсона «не сумел адаптироваться к войне», т. е. не смог смириться с явным искажением здравого смысла.

— Ты псих! — заорал Клевинджер, с лютым ожесточением глядя на Йоссариана и вцепившись обеими руками в столешницу.
— Они стараются меня убить, — рассудительно сказал Йоссариан.
— Да почему именно тебя? — выкрикнул Клевинджер.
— А почему они в меня стреляют?
— На войне во всех стреляют. Всех стараются убить.
— А мне, думаешь, от этого легче?
Клевинджер уже дернулся, полупривскочил со стула — глаза мокрые, губы выцвели и трясутся. Как и обычно, когда начинался спор о святых для него принципах, он был обречен закончить его, яростно задыхаясь от негодования и смаргивая горькие слезы неразделенной веры. <...>
Клевинджер искренне считал, что он прав, но Йоссариан опирался на неоспоримые доводы, поскольку совершенно незнакомые ему люди обстреливали его из зениток, стараясь прикончить, когда он сбрасывал на них бомбы...
Глава 2

Йоссариан получает вполне качественный анамнез своей «болезни» и соответствующий диагноз от госпитального врача. В дело и тут вмешивается хеллеровская сюрреалистичность, создавая эффект зазеркалья. Зеркало искажает реальность, и псих оказывается здоровым, а нормальный человек — совершенно чокнутым.

— У вас ажитированная тревога и болезненное желание выжить. <...> Вы страдаете гипертрофированным отвращением к возможности быть ограбленным, обобранным, обманутым и униженным. Нищета вас угнетает. Коррупция возмущает. Невежество ужасает. Насилие оскорбляет. Жадность отвращает. Гонения подавляют. Трущобы удручают. Преступления терзают. Словом, нормальная жизнь вызывает у вас депрессивное состояние. И я ничуть не удивлюсь, если выяснится, что вы страдаете маниакально-депрессивным психозом.
Майор Сэндерсон. Глава 27

Конечно же, нельзя не сказать и о традиционной твердолобости военного начальства, обильно умасленной жаждой славы. Репутация военной верхушки становится чуть ли не самой главной стратегической целью ведения войны. Полковник Шайскопф желает провести идеальный парад, в общем, в строевой подготовке он только и видит смысл вооруженных сил. Генерал Долбинг бредит идеей кучного бомбометания. Хоть оно совершенно неэффективно с точки зрения военной тактики, зато красиво на аэрофотоснимках. Полковник Кошкарт хочет попасть на страницы журнала «The Saturday Evening Post». Для этого он даже просит капеллана внедрить уже зарекомендовавшую себя практику молитв перед боевыми вылетами. Военный священник даже рад такой возможности, но, конечно, у твердолобого Кошкарта свой взгляд на каноны.

— Прошу прощения, сэр, — твердо, хотя и виновато, сказал капеллан, — но все молитвы, которые известны мне, довольно суровы по тону и обращены так или иначе к Господу.
— Значит, надо найти новые. Люди и так проклинают боевые задания, на которые я их посылаю, незачем забивать им головы мыслями про Господа, смерть и ад. Почему бы нам не разработать принципиально новый подход к молебну? Почему не помолиться о чем-нибудь по-настоящему благом — вроде кучного бомбометания, например? Разве мы не можем помолиться о кучном бомбометании?
Глава 19

Такого откровенного идиотизма — хоть отчерпывай. Паранойя обэпэшников, головокружительная карьера майора Майора Майора, бюрократическая смерть доктора Дэйники, незримая власть «серого кардинала» — рядового экс-первого класса Уинтергрина, забавы майора де Каверли, награждение голого Йоссариана, карта бомбардировки Болоньи с последующими телефонными звонками, одичавший офицер и так далее и так далее. Перечислять можно долго, но лучше прочитать.

Перед нами парадоксальная военная система, выстроенная на пресловутой поправке-22. В этой системе нет возможности выжить, играя по её правилам. Даже добившись статуса и определённых привилегий, невозможно исключить риск пасть жертвой логических парадоксов, правовых искажений. Высокое положение, кроме того, означает работу, направленную на укрепление и обслуживание той же Системы. Но тогда ты предаёшь себя, свою свободу и своих друзей, обречённых на то чтобы стать топливом для жизнеспособности режима авиабазы Пьяносы. Единственный способ — выйти, отказаться от игры по навязанным правилам.

Изначально язык книги показался мне очень странным. В частности диалоги. Но постепенно я привыкла к повествованию. Понравилось, что книга разительно отличается от большинства произведений о войне. Нет здесь героев, которые самоотверженно пускаются на смерть во имя своей родины. Персонажи настоящие люди, со своими страхами и недостатками. Они хотят жить и больше ничего. Ну, все, кроме Кошкарта. Он очень хочет попасть в газеты) К сожалению, таких персонажей и в реальной жизни немало. Очень понравился капеллан. Такой застенчивый и ранимый) Ну и Майор Майор, которому очень не повезло с именем) У автора потрясающий юмор. Часто хохотала в голос. Но очень не понравились постоянные скачки во времени и возвращения сюжета в один и тот же момент.

Всякий, кто хочет уклониться от выполнения боевого задания, нормален.

Такая вот поправочка. Так что служи на благо великой Америки, солдат.
⠀
1944 год, о. Пьяноса, база ВВС США.
Капитан Йоссариан мечтает о возвращении домой, периодически скрываясь в госпитале от радостей жизни американского пилота в военное время. Йоссариан знает, что его хотят убить. То есть, не вообще любого врага, а именно его, капитана Йоссариана. А ещё с ним делит палатку мертвец, в существование которого отказываются верить как сослуживцы пацифистичного главного героя, так и все бумаги о назначении/прибытии на базу.
⠀
Казалось бы, наш капитан псих. Ну, того. Крыша - фьють, прямо как его истребитель. Ан нет. Несуществующая на бумаге (прямо как сосед-мертвец) поправка подтверждает, что Йоссариан психически здоров. Ну а если какой-нибудь псих рвётся в бой под зенитные снаряды ПВО хоть каждый день - так он же домой не просится. Значит, тоже нормальный. Нормальная армия нормальных людей.
⠀
Абсурдная поправка и абсурдные диалоги. Потому что любая война полна абсурда. Одно большое противоречие, построенное на коллизии права. И смерти. И права смерти.
⠀
Книга вызывала припадки безудержного смеха, содрогания от ужасов военного времени, нервные подёргивания от мировоззрения отдельных персонажей. И вре́менную миграцию глаз на мокрое место. Это было чудесно. Ещё один роман, ради которого хочется выборочно стереть память, чтобы прочитать как первый раз.
5 ДЛ из 5.

Скучнейшая книга. Совсем не задела. Читаешь главу за главой, а книга как-будто не заканчивается. Автор пишет о войне, но его повесть не трогает. К герою не проникаешься сочувствием. А все потому что книга пропитана эгоизмом. Каждый думает только о своем благе, на остальных наплевать. Главный герой Йоссариан тоже не отличается альтруизмом. Он как все хочет спасти свою шкуру, и ему наплевать если это удастся сделать за счет блага, а может даже и жизни другого. Особенно меня возмутило, когда Йоссариан идёт по улицам Рима, рассуждает о жизни, а сам ничего не делает, чтобы хоть что-нибудь изменить в этом мире. "О гнусный мир!.. Сколько обездоленных людей бродит в эту же ночь... сколько пьяных мужей и избитых жен, сколько запуганных, обиженных и брошенных детей! Сколько семей голодает, не имея возможности купить себе хлеб насущный! Сколько сердец разбито!.." Так размышляет наш герой, а сам проходит мимо босоногого мальчика с болезненным лицом, мимо кормящей матери с младенцем завернутым в тряпье, мимо женщины, которую насиловали солдаты. Иоссариан все идет мимо "невозмутимо… тем же неспешным шагом, засунув руки в карманы". Сколько шансов помочь нуждающимся и все упущены! А зачем утруждаться? Ведь он сам жертва, о себе надо думать! Джозев Хеллер написал продолжение этого романа, но читать я точно не буду. Герой меня просто возмутил своим равнодушием и эгоизмом.

Любимая цитата: "Если спрятать голову в песок, тучи над ней не развеются."

Полный черного юмора роман Джозефа Хеллера "Поправка-22", в то же время еще и предельно серьёзное произведение о войне. ⠀ Сумбурная в начале, но постепенно проясняющаяся и обрастающая подробностями история рассказывает об абсурдных событиях на американской военной базе на Пьяносе в 1944 году. Воевать тут особенно никто не хочет и персонажи заняты кто чем — кто-то проводит сомнительные сделки и богатеет, кто-то пытается прославиться и попасть в газеты, кто-то занят соперничеством с сослуживцами, наплевав на подчиненных, а вот капитан Йоссариан пытается не сойти с ума и выжить. ⠀ Хеллер замечательно сочетает смешное и жуткое, складывая поначалу разрозненные кусочки в единую историю. Вот ты улыбаешься от идиотизма происходящего, а через мгновение уже холодеешь от прочитанного. ⠀ Кому-то может не понравиться такая нетипичная книга о войне, но на мой взгляд, это сильное и важное произведение, предлагающее иной взгляд на тему, особенно весомый, если учесть что сам Джозеф Хеллер совершил 60 боевых вылетов на авиабазе в Италии во время военных действий. ⠀ Очень давно хотел прочитать и не разочаровался. ⠀ ⠀ — Вы готовы сражаться за свою страну? — спросил Йоссариана подполковник Корн, умело подражая брюзгливо самодовольному, всегда уверенному в собственной правоте полковнику Кошкарту. — Готовы отдать жизнь за меня и командира полка? — Что-что? — настороженно воскликнул Йоссариан. — А вы-то с полковником Кошкартом тут при чем? Моя страна и вы — это вовсе не одно и то же.