Девид Митчелл. Утопия-Авеню.
«Искусство — это парадокс. Оно не ощущение, но его ощущают».
Есть такой поджанр фанфиков, в которых авторы вписывают придуманного ими персонажа в любимую вселенную. А дальше просто развивают сюжет с его участием.
Митчелл же вписал несуществующую музыкальную группу в Лондон шестидесятых, окружил их звездами того времени и показал становление Утопии-Авеню. Как можно полюбить группу, не зная ни одной ее песни, не слыша их музыки и не имея возможности попасть на их концерты?
Простой язык, наполненный моралью, погружает читателя в саму суть повествования, каждый раз казалось, что я просто сижу с Утопией-Авеню в их студии звукозаписи и слушаю вечные споры, какая рифма лучше, где лучше добавить аккордов на гитаре, и где Гриффу стоит вступить на барабанах. Смешно до боли в животе, грустно до слез, страшно, реально страшно до мурашек. Неестественно красивая книга.
Пять главных персонажей: Эльф, Дин, Джаспер, Грифф и Левон. Обсудим каждого. Порядок не важен, я так и не определилась, кого люблю больше.
Эльф. Девушка из большой и достаточно обеспеченной семьи, в определенный момент жизни решает бросить учебу и уйти в музыку, затем связывается с докажи-что-украл-Брюсом. В один из критических эпизодов ее жизни — расставание — ее находит Левон и предлагает вступить в группу. Что за группа? Пока не знаем, крутая группа. Как называется? Пока не придумали. Какой стиль в музыке ищут? Не важно, наш стиль. А кто уже в группе есть? Бедняк, которого еще и обокрали. Агрессивный усатый ударник. Гениальный рыжий гитарист, который немного не в своей тарелки. Или просто в его тарелке слишком мало места для всех этих голосов…
Достаточно быстро все согласились на предложение Левона создать новую группу, возможно, потому что он подловил их в правильный момент, когда каждый из ребят сказал себе: ну, а почему бы и нет? История Эльф связанна тут с двумя остросоциальными моментами — она женщина. Этого уже достаточно.
Она женщина, которая любил женщин, хотя долго в этом путается. Достаточно остросоциально. В начале работы над первым альбомом группы Эльф испытывает на себе притеснение — ее советов не слышат, а любое высказывание в повышенном тоне принимают как: «а, ну те самые дни». Потом она справляется с этим, но расспросы от журналистов «какого это быть женщиной в группе» или непристойные выкрики из зала во время концертов никуда не деваются, хотя Эльф за словами в карман не полезет. И все-таки она крутая, я очень люблю то, что она стала для всех парней из группы, словно сестренка, они доверяли ей больше, чем друг другу, поддерживали ее и искренне переживали. Эльф была лучиком света для Утопии-Авеню.
«Время не хранит воспоминаний. Воспоминания ненадежны… Искусство — воспоминание, выставленное напоказ. В конце концов время побеждает. Книги рассыпаются в прах, негативы истлевают, пластинки запиливаются, цивилизации погибают в огне. Но пока существует искусство, то песни, образы, чьи-то мысли или переживания тоже продолжают существовать, а значит, ими можно делится. И другие смогут сказать: я тоже это чувствую».
Джаспер. Рыжий и не в ладах с собственной головой. Виртуозно-гениальный гитарист, автор самых необычных песен и моей тахикардии при прочтении. Все книги Митчелла связаны между собой, но не как цикл одной истории, а как нечто другое. Это своя вселенная в нашем мире, и Джаспер, а точнее его история, как раз и связывает книгу Утопия-Авеню с другими произведениями автора. Наверное, если бы я читала книги Митчелла в хронологической последовательности, я бы еще сильнее прониклась Джаспером, но и без этого опыта (лишь с парочкой статьей в интернете о другой книге Митчелла) я поняла гениальность автора. Джаспер де Зут напрямую связан с главным персонажем из «Тысяча осеней Якоба де Зута», и сказать честно, эта самая связь сводит его с ума. Буквально.
«-Эй, Джаспер педрилло!
-Кто хочет мне что-то сказать?
-Я! Патлы подстриги!
Джаспер внимательно смотрит на типа и произносит первое, что приходит в голову.
-Зачем? Что бы выглядеть, как ты?»
Без спойлеров и подробностей, но Джаспер страдает от голосов в голове, которые в один момент убьют его. А потом возродят обратно. Читать такое было реально жутко, но невероятно интересно! Джаспер лишен привычной всем людям эмпатии, отчего его эмоции звучат сухо - «я не хочу, чтобы Утопия-Авеню пропала» - но в этот же момент максимально искренне. А еще он кучу времени жил с этими страхами один, не делился с ребятами, пока все не зашло слишком далеко. Он был в Утопии-Авеню той самой частичкой магии, благодаря которой группа полюбилась миллионам, завораживающим волшебством.
Ну а еще он рыжий.
«-Песни не изменяют мир. Мир изменяют люди. Люди принимают законы, бунтуют, слышат глас Божий и поступают по его велению. Люди изобретают, убивают, рожают детей, начинают войны. Из чего следует вопрос: кто или что влияет на умы людей, которые изменяют мир? Мой ответ: мысли и чувства. Но тут возникает следующий вопрос: где зарождаются эти мысли и чувства? Мой ответ: в других. В тебе самом. В душе и в рассудке. В прессе. В искусстве. В историях. Ну и конечно же в песнях. Песни, как пушинки одуванчика, разлетаются во времени и в пространстве. Кто знает, куда они залетят? Что они принесут? – Джаспер наклоняется к микрофону и без малейшего смущения начинает напевать строки из десятка песен»
Грифф. «Не лезь к моим барабанам… палки в жопу вколочу».
Да, я сказала, что не определилась с любимчиком, но я соврала. Конечно, на эту роль встал самый не раскрытый, агрессивный, буйный и неудачливый персонаж. Кто поймал летящую из зала бутылку головой, а потом ходил с шрамом на виске? Грифф. Кто попал в аварию, чуть не погиб, впал в апатию и грозился не вернуться в группу? Грифф. Кого все журналисты забывали объявить, потому что он просто напросто гениальный барабанщик, без которого не было бы ни одной песни и группы в общем? Грифф. Кто посылал всех остальных музыкантов и чуть ли не в лицо высказывал всем свое недовольство? Ура, Грифф!
«-Если The Who насрут бадью дерьма, то она будет в десять раз лучше, чем John’s Children… - ворчит Грифф.
- О, можно я это процитирую?
- «Утопия-Авеню желает всего самого наилучшего… - бормочет Левон».
Он был тенью Утопии-Авеню, но не в том смысле, что его не замечали и не брали в счет, а наоборот. Невозможно осознать, насколько ярко светит солнце, пока не увидишь насколько темные тени образуются благодаря ему. Он стоял на страже всех ритмов, был как фундамент любого дома. Опорно-двигательный аппарат, как говорят ученые, без которого значение мышц и связок нулевое.
«-Нет уж, это ты послушай, дятел. Это мы ночь за ночью мотаемся туда-сюда, пока ты нежишься в постельке. Мы. Это мы успеваем или не успеваем уворачиваться от бутылок, - он потрогал шрам, - которые в нас швыряют обдолбаные моды. Мы. И если тебе хочется побыстрее отбить тринадцать тысяч, то заруби себе на носу: следующий сингл выбираем мы».
Левон. Канадец и представитель той же остросоциальной темы, что и Эльф, если вы понимаете, о чем я. Менеджер группы, решивший поверить в четверых супер разных ребят и оставшийся преданным им, хотя соблазны музыкальной индустрии и окружали его. Наверное, он везунчик или правда мастер, ведь нашел всех четверых и смог уговорить на создание группы, которая точно оставила след в вечность. Тренеры не играют, но как и все игроки получают медаль на награждении за свой вклад. Кто, если не Левон, защищал ребят от глупостей, а потом вытаскивал каждого из тюрьмы, скандалов и темных углов.
Дин. Вот исполняла, так исполняла, ничего не скажешь.
«-Дин? - Эльф выходит на балкон.
- Я — Тарзан, ты — Джейн! - кричит он с дерева.
-О господи! Дин, ты же свалишься!
- Успокойся, я читал все комиксы про Человека-паука.
- Тебя к телефону.
- Скажи, что я сижу на пальме и ради кого попало спускаться не намерен».
Обезьяна с гранатой, ну я не знаю, как еще его описать. Парень из неблагополучной семьи, мечтатель, которому подвернулся шанс выйти из вечных долгов, делая просто свое любимое дело. «-Э… привет. Мне б кусманчик чего-нибудь на ланч. -Простите, сэр, вам что на ланч? -Чего-нибудь, кусманчик». Он брал от жизни все, это точно, пользовался популярностью на максимум, но в тоже время прошел испытание медными трубами, не зазвездился, как сейчас говорят, остался тем же простым парнем, хоть в один момент от популярности у него и сместились приоритеты.
«Мужчины притворялись, что не завидуют Дину и не пялятся на машину, в которой сидит таинственная красотка в темных очках от Филиппа Шевалье и снежно белой косынке. Дин и сам бы обзавиловался Дину, если бы уже не был Дином».
Хоть его история и трагичнее всех остальных. Как однажды написала одна автор крутого фанфика на фикбуке: «Как же хрупка жизнь. Как же опасна глупость». Это про Дина. Жизнь слишком коротка, чтобы очернять и тяготить себя обидами, слишком жестока для тех, кто не отвечает за свои поступки, и Дин понял это. Но слишком поздно. Чуткий и харизматичный, Дин стал лицом Утопии-Авеню, от которого были в восторге все фанатки. Он был молод и совершал глупости, но о таких, как Дин, либо хорошо, либо никак… если вы понимаете…
«-Да, вся эта история про свободу, - говорит Дин. - Свобода — это не песенка, не лозунг, не гимн, не образ жизни, не наркотик, не символ статуса. Свобода — это даже не власть… она внутри, она ограниченная. И хрупкая. Это путешествие. Ее легко отобрать. Она бескорыстная. Ею невозможно повелевать. Ее видят только те, кто сами несвободны. Свобода — это борьба. Она в борьбе. Если «Рай — это дорога в рай», то, может быть, свобода — это дорога к свободе».
Утопия-Авеню — это уникальный организм, который не смог жить дальше без одной из своих частей. Трагично, но такая штука — жизнь, никогда не знаешь, что будет завтра, даже если у тебя есть планы на годы вперед. Мне нравится, что именно Джаспер придумал это название, это в его немного сумасшедшем стиле.
«Утопия — это место, которого нет. Нигде. А авеню — место. Как музыка. Когда мы играем слаженно, то я здесь — и где-то еще. Это парадокс. Утопия непостижима. Авеню есть везде».
…вот и книга Утопия-Авеню, это парадокс. Утопия — это они, все они: Эльф, Дин, Грифф, Джаспер и Левон. Их не существовало, а рок индустрия в шестидесятых — да. Они никогда не встречались с Девидом Боуи, Джоном Ленноном или с the Rolling Stones… но Авеню — это место, где они бы могли быть, место, которое было и будет.
Ну и, конечно, отдельная благодарность за целых два(!) появления свободного художника Девида Боуи, который как призрак пришел, сказал умных слов и ушел. Книга вообще плотно наполнена атмосферой той поры, наверное, для больших любителей такой музыки это невероятная отдушина, но и для совсем не интересующихся история покажется хорошей. Красивой.
Грустной.
«Все получали от нас один и тот же ответ: «Мы согласны, если Дин скажет «да». Дин, последние слова - твои».
8 понравилось
