Utopia Avenue

Всем привет. Меня зовут Стёпа. Сегодня мне исполнилось 33 года. Не то, что бы я как-то хотел акцентировать ваше внимание на этом факте, но уж как оно есть. Проснулся, умылся, походил по воде (раньше не умел, да). Но речь то о другом. Вот наступил, можно сказать, некий поворотный момент. Срединный, половинчатый, перпендикулярный. Не то, чтобы я физически этот момент так воспринимаю, нет. Не ставлю пока перед собой задачи оказаться и погибнуть в 66 лет на войне за независимость Занзибара. Или Фиджи. Хотя знаете, буду рад провести свой 66-й день рождения там. Ну там, солдаты удачи, военная романтика, ром из черепов поверженных врагов. Разве не прелесть? Но нет, я не об этом.

Мне 33, и я ощущаю себя на середине моста. Такого, знаете, как любят в горных азиатских странах вешать между двумя семитысячнометровыми горами. Вроде выглядит не очень прочным, но переживет еще ни одно извержение Кракатау. И вот я как раз стою на таком эзотерическом мосту. Оглядываюсь по сторонам, сипло втягиваю разреженный воздух. Смотрю вроде как вперед, но и назад оглянуться не помешает. Что же я там увижу? Опыт прожитых лет? Криво сколоченную доску с наградами? Себя, грустно взирающего на меня, взирающего на себя? Да, я понимаю, вы скажете, всего 33, но война на Занзибаре может начаться уже завтра, если понимаете, о чем я. Иногда даже по утрам уже пахнет напалмом. Или это просто так кажется.

Что я точно понял за прошедшие 33 года (да, мне понадобилось некоторое время), что я приобрел кое-что, чего у многих просто нет. И я говорю не про лишний вес или портящиеся зубы, хотя могу уже и с этим начинать участвовать в разных конкурсах. Да и дерево с ребенком я еще не посадил. Но вот, что я приобрел, и что у меня уже никто не отнимет, так это те, почти что тактильные знания и эмоции, которые мне подарило искусство. Слово, конечно, немного противное. Искусство. Высокопарно аляповатое. Но да, именно оно. Искусство не в своем культурном разрезе – я, конечно, рад, что видел работы Рембрандта и древний город Петра, но выдавать это за жизненное достижение? Да ладно вам. Нет, я говорю про те самые сокровенные таинства знаний и ощущений, про начавшийся и не заканчивающийся синдром Стендаля, про те струны, на которых сколько не играй – они будут держать строй. Кто-то там ищет бозон Хиггса, частицу Бога? Попробуйте поискать в этих краях. Это не просто какая-то ностальгия, когда вы вспоминаете прочитанную книгу или услышанную раннее песню. Это самый настоящий контекст, которым заполняются те лакуны, которые и делают внутри вас определенного человека. И если у вас есть 19 миллионов евро, но нет этой материи, но нам с вами точно не по пути. Но угостить меня в ресторане вы, конечно, можете. У меня же день рождения.

Возьмем, например, музыку. Я помню её, о поверьте. Но что я помню? Поездку на дачу с одуревшим оранжевым закатом на огромном и странном Ссанг Йонге (это машина такая), на котором я ни до, ни после не ездил; прогулку по тихим дворикам в районе Аэропорта после какого-то особенно болезненного расставания в юности (ладно, далеко не какого-то); или я помню ужасную Великую Московскую пробку на Горьковском шоссе и отвратительно душный автобус, в котором на протяжение 4 часов пришлось познавать дзен, разделив на два уха два наушника. Я далеко не сентиментальный человек, бытует даже мнение среди моих знакомых, что я безобидный социопат, но все эти ситуации я помню, как будто они случились вчера, одна за другой. Помню так хорошо и в таких деталях, что смогу напугать даже бывалого психолога. Но помню я их не потому что это какие-то поворотные моменты в моей жизни, вовсе нет. Я их помню, потому что я сам ставил музыку в машине, продираясь сквозь дебри меню полностью на корейском языке. Помню, как пританцовывая, вот вам парадокс, старался не заплакать под голос Джеймса Мерфи на детской площадке поет and next time we'll talk it over and we can start again. А уж сколько раз в том автобусе прозвучала Stripped английского ансамбля «Вестник моды», уж и не сосчитать. Пускай для мистического отклика будет 33.

Или кино. Немножко другая механика, может, не такая личная, как в музыке. Музыка у меня всегда ассоциируются с кем-то (когда я сам по себе не плачу в душе под Радиохед), наверное, поэтому, вместе с музыкой всегда идут два наушника. Кино же меня всегда бьет в одиночку. Даже когда я не один. Спасибо «Бойцовскому клубу» за то, что в 2005 году я впервые начал писать. Писать, безусловно, крайне скверно, но начал же. Первый отклик на жж (прости господи) был примерно такой – «боже никогда больше не пиши что за бред идиот». Видите, как мало изменилось с тех пор. Разве только что социализация в интернете пошла гораздо дальше. Или вот, например, только не смейтесь, первые «Люди Икс», которые вышли, ой да я даже близко не вспомню, когда они вышли. Я тогда был в школе и можете верить, можете нет, я пытался затащить в кино каждого из своих более-менее близких друзей по классу на этот фильм. И очень важная вещь, которую со мной также наверняка в будущем захочет обсудить мой психолог, также случилась в первый раз еще в том нежном возрасте – я пошел в кино один, сам по себе. Многие до сих пор прячут от меня своих детей и домашних животных, когда я говорю, как здорово ходить в кино одному, вспоминая свои походы еще в старую-престарую, не разделенную на три зала «Прагу», с одним залом на 1012 мест. Конечно, я это помню. «Праги» уже нет, а я все равно помню. За этими воспоминаниями и опытом как-то даже не хочется думать о том, чем же мне так понравились «Люди Икс». Но как я и говорил, это не про оценку искусства, это про другое.

Или последний, но может, самый важный пример. «Титаник». Фильм, который вряд ли кинокритики внесут в список сколько-то-там-лучших, но который дал возможность понять опять же еще в детском возрасте другую важную вещь. Реветь, когда Ди Каприо умирает – аабсолютно нормально. Не прятаться за стереотипными представлениями о маскулинности и всласть поплакать. И поставьте мне «Титаник» опять, то вы опять в конце фильма увидите большого 33-летнего дядьку, который безуспешно пытается спрятать свои покрасневшие глаза за своим чёрным котом. А не будь этого полезного травматичного опыта в детстве, чем бы все кончилось? До сих пор с подозрением отношусь к людям, кто не выбегает в слезах с этого фильма в конце. Что с вами не так? Если искусство не дает никакого отклика, то, возможно, дело не в искусстве.

Ну и наконец. Литература. Так уж получилось, что сегодня я закончил читать книгу уже абсолютно точно совершенно, точно безоговорочно и точно своего самого любимого писателя Давида Митчелла. Я как-то то уже пробовал перечислять в одной из рецензий (это была очень weird рецензия, надеюсь, вы ее не найдете), почему Дэвид Митчелл - это едва ли не самый важный современный романист в мире. Совершенный камертон для таких вот нежных эмоциональных психотипов, как мой. При личной встрече, я бы стиснул Митчелла так крепко в объятиях, что он бы на секунду перестал дышать, удивлённо ухмыльнулся и такой сказал бы мне на ухо «рад, что время идет для нас одинаково». А я бы всё никак не отцеплялся и все также продолжал бы его стискивать. Потому что, как ещё иначе вы можете сказать спасибо человеку, который так много сделал для вас. Не просто написал хорошие книги, нет. А просто выставил в качестве мишеней все ваши чувства и эмоции и расстрелял их по всем «десяткам». Нет, не ваши, мои. Вы там Михаэлидесу лайки ставите, расстраиваете меня постоянно. Но да ладно.

Если взять и представить полку с книгами, которые бесповоротно изменили мою жизнь, то она будет выглядеть примерно так: «Щегол» Донны Тартт – Митчелл – «Капитан Сорви-Голова» Луи Буссенара – Митчелл – «Когда я был настоящим» Тома Маккарти – Митчелл – «Черный корсар» Эмилио Сальгари – опять он, Митчелл, и так далее. И в этом есть свой сакральный смысл. Во-первых, думаю, что Дэвид Митчелл – это проекция того, каким бы писателем я хотел бы стать сам. Что, безусловно, льстит моему маленькому эгоистичному писателю внутри меня, поэтому мы вот так вдвоем его сильно и любим. Кстати, к слову о маленьком писателе, моя новая повесть называется «Дерьмовая история». Извините. Так получилось. У меня есть и более красивые названия, например, «Ты услышишь всполох, ты увидишь свет». Скоро сами увидите. А во-вторых, Митчелл – это единственный писатель, который умеет превращать абсолютно обычных, ординарных людей в протагонистов. Об этом очень точно писал Поляринов в свое эссе «Дэвид Митчелл и искусство не быть мудаком» - «Дэвид Митчелл обладает редким талантом: он умеет описывать положительных людей и делает это так, что наблюдать за ними подчас гораздо интереснее, чем за негодяями…». Очень правильные слова – в нашу эпоху постмодернизма и постиронии сложно уже найти большое литературное произведение, где главный герой является не very complex персонажем с целой кучей характеристик, а обычным человеком. В этом смысле, в прозе Митчелла можно встретить и себя, даже стараться особо не надо.

Да, у Митчелла есть его фирменная история – реинкарнации. Но поклонники английского автора знают, что есть у него произведения, где реинкарнации выполняют роль исключительно «пасхального яйца» (я в эти момент думаю, что Митчелл передает привет лично мне). Это и «Лужок черного лебедя» (который, Поляринов, кстати переводил) и «Тысяча осеней Якоба де Зута». И теперь вот «Утопия-Авеню». Это произведения, в которых Митчелл больше работает над эмоциональной частью нарратива, нежели на сложносочиненных, и, если брать все его творчество, сложноподчинённых связях. Если брать, конкретно, «Утопия-Авеню», то искать хлебные крошки долго не надо, Джаспер де Зут, гитарист-виртуоз, борется с неизвестным психологическим расстройством. Кто-то стучит в его голове, и мы все с вами знаем, кто это. Джаспер вот только не знает. А если вы не читали «Тысячу осеней Якоба де Зута» - то тоже не узнаете. Вы знаете, что делать.

В остальном же – прекрасная, абсолютно потрясающая история музыкальной группы конца 1960-х, самой важной эпохи для музыки в Великобритании, да может и для мира в целом. Боуи, Леннон, Брайан Джонс, Хендрикс, Сид Баррет – все они, конечно же, здесь, хоть и в роли non-playable characters; в роли характеризующего эпоху в своей смелости и новаторстве антуража. Сделайте себе одолжение, сделайте свой процесс прочтения книги еще более иммерсивным. Это совсем несложно. Все, что нужно – это зайти в Spotify и найти плейлист, который так и называется – Utopia Avenue. Открою вам секрет – он там даже не один. Лично мой фаворит – плейлист от моей греческой реинкарнации Константины Папацоглу. Ссылку на него оставлю вам в комментарии. Там все 16 с половиной часов музыки, которые звучат в книге. Не откажите себе в удовольствии погрузиться в роман так, как он этого заслуживает.

А я пока пошел танцевать под ту музыку, которая всегда превращает мою обыденную и, в общем то, не самум интересную реальность в праздник памяти. Если есть номер хорошего адвоката, то на всякий случай скиньте, я собираюсь превратить сегодня в вино всю жидкость, которую найду. Потому что теперь могу.

Читайте хорошие книги, слушайте хорошую музыку, не будьте мудаками.

Когда-нибудь еще увидимся.

Ваш CoffeeT

- В рыбалке вот ведь какая загадка, - сказал отец. - Где крючок, у кого в руках удочка, кто червяк, а кто рыба?

- А почему эта загадка?

- Подрастешь - поймешь. Все меняется, сынок. Моргнуть не успеешь.

Вот это получилась утопия, настоящая и нескончаемая.

Итак, представьте мировую столицу рок культуры в 60-ые годы: клубы, пьяные посетители, драки, секс, наркотики – стандартный набор для тех времен. А теперь представьте группу, собранную из нескольких музыкантов, в чьих жизнях не все сладко. Здесь мы встретим Дина Мосса – басиста и неудачника, Эльф Холлоуэй – певицу и клавишницу, которая завязла в токсичных отношениях, Питера Гриффа – барабанщика, который переживает утрату и не знает, куда двигаться дальше, Яспера Зута – гитариста, у которого в голове, кто-то живет. И, конечно же, того самого Левона, без которого не было бы группы «Утопия-авеню».

Эта история поведает нам о непростом пути группы к успеху, о взаимоотношениях, проблемах и о жизни каждого участника. Самое прикольное, что у каждого участника в группе есть своя песня, которая характеризует его и создает вечный спор – чья круче?

«Утопия-авеню» - это как история пьяного родственника, рассказанная под гул гостей. То ты увлекаешься этой историей, то тебе становится так скучно, что не знаешь куда деться и начинаешь вертеть головой, ища спасение. Текст читается легко и постоянно заставляет тянуть руку к телефону и врубать треки, кстати, за это респект автору, все как я люблю. Но набор нескончаемых клише убил мой интерес. Я все понимаю, 60-ые годы, мир менялся, данные клише, были чем-то новым, но зачем так много и так часто? Да и повествование так быстро скакало с интересных моментов, до однотонности и скукоты, что у меня сложилось чувство, как будто книгу писали два разных человека.

В общем, для меня эта книга стала таким старым фильмом, который ты уже смотрел много раз и в котором все понятно и предсказуемо, но местами некоторые моменты забываются и увлекают тебя вновь.

- Простите, мы очень торопимся и поэтому всего три вопроса перед завершением этого интервью. Всё остальное когда-нибудь потом, если вам будет интересно. Можете покопаться в старых материалах или прислать нам записку. Мы обязательно ответим на самое интересное! А теперь... Три вопроса! Не больше, прошу вас! - воскликнул Левон Фрэнкленд, который был менеджером группы "Утопия-авеню" и пытался успеть сегодня вечером посетить очередной ресторан во время их роскошного мирового турне. Время уже поджимало, в зале было достаточно душно, а эти бесконечные интервью... Они никогда не закончатся.
- День добрый! Меня зовут Барбара Грасс, журнал "Style for people". О биографии вашей группы и каждой личности слагаются легенды, созданные занавесом волнующих тайн и может быть, вы хотя бы сейчас прольете немного света на них и наконец-то расскажете нам кто вы такие? - спросила журналистка у людей сидящих на сцене.
- Привет, Барбара! - сказал Дин. Я музыкант. Гитарист-басист, который сомневался в себе и при определенных обстоятельствах попал в эту группу. Пишу тексты, пою... Моя жизнь? Знаешь, она слишком сложная и при всём моём уважении, ты скорее всего не поймёшь, что я именно имею ввиду. Не подумай! Я прекрасно отношусь к женщинам и журналистам, за некоторым исключением...
- Да, мы знаем об этом - кричали из зала.
- Спасибо! - продолжил Дин. Я был на мели, окей? Не верил в себя. И тут... Бах! Шанс! Ты одной ногой на улице. Подавлен. Не хватает дождя, чтобы меня больше жалеть и жизнь даёт тебе шанс. Так что... Не сдавайтесь, Барбара! Чтобы не случилось и чтобы мы вам не ответили здесь! Можно выйти даже из рабочего класса!
- Этот парень крут! Именно я его нашёл! Так и запишите! - сказал Левон Фрэнкленд.
- Да! Только я гораздо круче него! Привет, меня зовут Эльф! Я буду связующей нитью или отражением тех людей, кто пережил болезненные отношения и любит эксперименты. Пою божественно и играю на клавишах! Это знают все мои фанаты. Мой бывший - полный мудак, хотя подскажите мне кто из них таким не был, кроме одного парня из Беларуси, который является нашим фанатом и прислал мне целое письмо со своими бездарными текстами песен или стихами... Ладно, это не особенно важно! Так вот... Я много теряла, имела тяжелую жизнь, а музыка спасла меня, пока я играла на клавишах... Просто спасла! Я автор многих хитов, которые вы знаете наизусть и уже, наверное безумно богата. Если хотите спросить как мне быть единственной девушкой в группе среди парней... Почитайте что-то про Maneskin и отстаньте уже с этим постоянным вопросом. Плюс ко всему я немного феминистка, чтобы вы знали! У мужчин и женщин не особенно равные права. Пока они зарабатывают деньги, мы тоже работаем, но имеем несколько дополнительных смен дома, плюс выращиваем ваших детей!
- Меня зовут Грифф. Простой парень из Сассекса со своим видением мира, добавляющий в ритм-секцию джазовые мотивы. Особенно больше сказать нечего. Кому какая разница кто ты если ты барабанщик и не играешь в "Битлз?". Даже если меня заменят никто особенно не заметит и не почувствует разницы. Песни я не пишу и получаю меньше их всех. Сплю с женщинами. Обычно это второй сорт, если так можно выражаться, но я не брезгую. - сказал барабанщик.
- Привет! Сейчас для вас будет задача правильно записать моё полное имя. Я... Джаспер де Зут — гениальный и эксцентричный соло-гитарист. Пытается разобраться с собственной психикой (слышит таинственные голоса) и возможно вы слышали обо мне в «Тысяча осеней Якоба де Зута». - сказал Джаспер подводя итог вопросу от журналистки по имени Барбара.
- Следующий вопрос? - спросил Левон Фрэнкленд и уставился на кого-то из зала.
- Левон, что у вас было со знаменитым художником Ф. Бэконом? Поговаривают, что вы очень близко знакомы.
- Возможно мы пересекались на одной из вечеринок, но там ничего такого о чём можно было бы написать статью и вообще мы сейчас говорим о группе. Спасибо за интерес к моей безликой персоне! Другой вопрос! Вот вы, молодой человек! Задавайте! - сказал Левон.
- The Times. Ноллан. Как вы придумали своё название группы? - спросил молодой человек в очках.
- Изначально была идея «Есть выход». Но половина моих знакомых считали, что название «Есть выход» похоже на пособие для самоубийц. - ответила Эльф. - Потом мы придумали "Утопию". Не помню, как это было и кто говорил, но был диалог про другие британские группы и что к названию не нужно привыкать и там кто-то сказал: «Утопия-авеню»? Да! Утопия – это место, которого нет. Нигде. А авеню – место. Как музыка. Когда мы играем слаженно, то я здесь – и где-то еще. Это парадокс. Утопия недостижима. Авеню есть везде.
- Скажите, а если бы про вас написали бы книгу, то кому бы вы доверили создание текста? - спросил нетерпеливый журналист вне очереди. Жара сказывалась на людях и всем хотелось скорее закончить.
- Дэвид Митчелл. Никто бы лучше не написал! - ответил Джаспер. - У него прекрасный слог, повествование, разбитие на главы, нагнетание сюжета и отступления. Он бы сделал кучу цитат и придумал бы десятки интересных эпизодов про наши встречи с реальными группами. Книга была бы тесно вплетена в литературную мультивселенную Дэвида Митчелла. На страницах романа появлялись бы реальные рок-иконы эпохи 1960-х, такие как Сид Барретт, Фрэнк Заппа и Дэвид Боуи. Сколько в ней было бы разговоров о музыке! Это было бы... Как это на английском? "Вау!" Он написал бы про наши гастроли, судьбы, интервью и прочие вещи. Волнения перед концертом, скелеты в шкафу, сплёл бы все воедино так, что у людей замирало бы дыхание и от книги не было возможно оторваться. Хотелось бы слушать наши песни и танцевать. Ощущать наши чувства и переживания. Надежды на популярность и сомнения в собственных силах. Эта книга подошла бы всем любителям музыки и интересных историй написанных неплохим языком. Тем, кто любит цитаты и думать. Мы же такие персонажи... Каждый найдет в одном из нас что-то своё и волнительное... В сумасшествии, разочаровании, неудачах, пути к успеху... Это точно тронет того у кого имеется сердце! Знаете как он описал бы одного из нас? Если б тебе дали миллион,  – ты б жаловался, что деньги плохо упаковали. А может и не одного из нас, но в целом это про характеристики. А как вам цитата вроде: «Интересно, как у богатеньких получается владеть миром, если по жизни от них никакой пользы…», "С товарищами по группе не жаль поделиться герпесом", «Горе – это выставленный любовью счет», "Мудрость – это приукрашенные банальности", «Мы верим, что любимые не причинят нам боли…» и так далее! И это только короткие!
- Как у него в штанах! - сострила Эльф!
- Без этого никуда? Вот просто нужно было меня оборвать? Мало того, что голоса в голове, так! Всё! До встречи на концерте! - выкрикнул Джаспер и побежал к выходу.
- Чёрт! Короче. Наркотики, песни, ссоры, склоки, атмосфера 60-ых и куча вещей от которых у кого-то могли пойти бы мурашки. Вот что было бы, если бы Митчелл о нас написал. Кто знает? Может быть в другой вселенной нас не существует и он придумал нашу группу и выдал целый успешный роман. Если так и есть... Прочтите его! Вы точно не пожалеете времени! И вообще... - добавил Дин. - "Читайте хорошие книги!" (с)