Цитаты из книги Pandora's Lab

В 1999 году врачи забеспокоились, что ртуть, которой в вакцине может содержаться слишком много, как-то влияет на организм ребенка. То, что в 90-е годы прошлого века произошло с тиомерсалом, в итоге было очень похоже на ситуацию с ДДТ в 1970-е годы. Проявив осторожность, ученые и врачи срочно убрали тиомерсал из вакцин для младенцев и заклеймили позором. После этого еще примерно год, пока производители готовились к изготовлению вакцин без тиомерсала, некоторые — такие как вакцина против гепатита В — все еще содержали этот консервант. Около 10 % больниц решили не использовать для прививок против гепатита В препараты, содержащие тиомерсал. В результате в Мичигане трехмесячный ребенок умер от сильной инфекции гепатита В. В Филадельфии не были вакцинированы шестеро детей, родившихся у инфицированных вирусом матерей, и позже у них развивались либо цирроз, либо рак печени. Врачи в этих больницах ошибочно полагали, что вред от содержащей тиомерсал вакцины против гепатита В (который описан в лучшем случае теоретически) больше, чем риск заражения гепатитом В (который был абсолютно реальным). В течение нескольких лет после удаления тиомерсала из вакцин для грудных детей семь исследований показали, что никакой опасности он не представлял. Урон был нанесен только тем, что теоретически возможный риск оценили выше реально существующего.

Когда чиновники из Агентства по охране окружающей среды принимали решение о запрете ДДТ, они располагали двумя наборами данных. Один из них представлял собой отчет на 9000 страниц, который подготовили более ста экспертов в области химии, токсикологии, сельского хозяйства и гигиены окружающей среды и который включал сотни графиков и цифр. В нем говорилось, что ДДТ не убивал птиц, не губил рыб и не вызывал хронических заболеваний у людей. Этот отчет навевал скуку, но был довольно точен.

Другим источником доказательств была сама книга: Silent Spring Рэйчел Карсон — красиво написанная история с библейским подтекстом, заставляющая сердце биться чаще. Но, в отличие от доклада экспертов, в ней содержалось мало данных и много неподтвержденных историй из жизни. Например, чтобы доказать, что орлы умирают от ДДТ, Карсон полагалась на выводы бывшего банкира из Флориды, для которого наблюдение за птицами было просто хобби. В конце концов, решение Агентства по охране окружающей среды запретить пестицид не было основано на цифрах; оно базировалось на страхе и ложной информации.

У пестицида ДДТ длинная и богатая событиями история.

В 1874 году студент Страсбургского университета Отмар Зейдлер искал новый предмет исследования для своей дипломной работы. Он смешал хлоралгидрат с хлорбензолом в растворе серной кислоты. В результате был получен ДДТ (дихлордифенилтрихлорэтан). Зейдлер не изучал свойства ДДТ, они его не волновали; молодой ученый просто хотел создать новое вещество, чтобы это способствовало успешному окончанию университета. И после целых 65 лет ДДТ никому не был нужен.

В 1939 году в швейцарском городе Базеле сотрудник компании J. R. Geigy Пауль Мюллер разрабатывал метод борьбы с одежной молью. Он наткнулся на формулу Зейдлера, и находка его очень заинтересовала: ДДТ убивал не только моль, но и мух, комаров, вшей и клещей — насекомых, передающих смертельные болезни. Более того, вещество действовало несколько месяцев.

12 ноября 1935 года Алмейда Лима просверлил дырки с двух сторон черепа 63-летней пациентки местной психиатрической больницы, страдающей паранойей и сильными приступами тревожности. После этого он сделал именно то, что несколько десятилетий спустя повторил Джеффри Дамер: ввел в лобные доли женщины половину чайной ложки алкоголя, а затем закрыл отверстия. Вся операция заняла около получаса. Через несколько часов женщина могла говорить и отвечала на простые вопросы. Через два дня ее вернули в психиатрическую клинику, и, если верить доктору Монишу, она стала намного спокойнее: тревожность и паранойя прошли, что позволило радостному Монишу объявить о том, что он вылечил пациентку.

В Индии с 1952 по 1962 год обработка ДДТ привела к сокращению ежегодных случаев заболевания малярией со 100 миллионов до 60 000. К концу 1970-х годов, когда уже не было возможности использовать пестицид, этот показатель вновь увеличился — до шести миллионов.

В Шри-Ланке до применения ДДТ малярией страдали 2,8 миллиона человек. На момент прекращения распыления в 1964 году были заражены только 17 жителей. Затем, с 1968 по 1970 год, после запрета использования ДДТ Шри-Ланка пережила массовую эпидемию малярии: инфицированы оказались 1,5 миллиона человек.

В Южной Африке, где использование ДДТ было запрещено в 1997 году, число случаев заболевания малярией увеличилось с 8500 до 42 000, а смертность от этой болезни — с 22 до 320.

В конечном счете малярию ликвидировали 99 стран, в основном с помощью ДДТ. «Запрет ДДТ стал одним из самых позорных эпизодов в истории Америки XX века, — сказал писатель Майкл Крайтон. — Мы знали, как лучше, и, несмотря на это, сделали то, что сделали, позволив людям по всему миру умирать, и нам было наплевать».

Несмотря на то что тиф был настоящим убийцей, последствия от него меркли на фоне инфекции, которая убила и продолжает убивать больше людей, чем любая другая: малярия, распространяемая малярийным комаром анофелесом. Малярийный плазмодий заражает печень и кровь, вызывая высокую температуру, озноб, кровотечение, нарушение ориентации и смерть. В 1962 году, когда Рэйчел Карсон опубликовала Silent Spring, лучшим оружием для борьбы с малярией были совсем не хинин или хлорохин и не экологичные меры, такие как противомоскитные сетки или дренаж болот. Пожалуй, самым доступным, дешевым и наиболее эффективным средством в борьбе с малярией был ДДТ. После реализации программы по распылению этого пестицида в Южной Африке число случаев малярии сократилось с 1177 в 1945 году до 61 в 1951-м; в Тайване — с более чем миллиона человек в середине 1940-х до девяти в 1969-м; а в Сардинии — с 75 000 в 1946 году до пяти в 1951-м.

Малярия била не в бровь, а в глаз.

В январе 1944 года ДДТ впервые попал в охваченный эпидемией тифа Неаполь. Союзники построили пункты санобработки, где опрыскивали этим химикатом более 72 000 итальянцев ежедневно, то есть всего более 1,3 миллиона человек, и через три недели взяли ситуацию под контроль. К концу 1944 года фабрики производили более 453 тонн ДДТ в месяц. Используя это новое оружие, органы здравоохранения обрабатывали миллионы солдат, казармы и даже целые острова, чтобы защитить от болезни морской флот до того, как тот вернется на материк. К 1945 году производство пестицида достигло 16 329 тонн в год. Поскольку его не использовали ни в Германии, ни в Японии, некоторые утверждали, что именно ДДТ помог союзникам выиграть войну.

Когда Джозеф Кеннеди хотел вылечить дочь от легкой формы ЗПР, он обратился за советом к Уолтеру Фримену, убедившему родителя принять простое решение. Процедура заняла всего несколько минут, не потребовала общей анестезии и, по словам врача, восстановила бы его дочь до уровня эмоциональной зрелости, сопоставимого с уровнем ее братьев и сестер. Не нужны были никакие деньги и время, которые Кеннеди тратил на репетиторов и частные школы, пытаясь ускорить развитие Розмари. Все, что ей понадобилось, — это аккуратно воткнутый в мозг хирургический нож. Хотя известный хирург и рекомендовал лоботомию для Розмари, причиной, по которой это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, было то, что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Здоровый скептицизм Кеннеди мог избавить дочь от тяжелой физической и психической инвалидности. Все, что отцу нужно было сделать, — посмотреть на пациентов, которым уже сделали лоботомию. Но он не хотел их видеть. Он желал верить в волшебство. И за это его дочь заплатила огромную цену. Как и тысячи других пациентов и их семей, которые надеялись, что сложные психические расстройства можно вылечить с помощью пятиминутной операции.

По воспоминаниям Джона Фултона, доктор Мониш встал и задал вопрос: «Если удаление лобных долей снижает развитие невроза у животных, почему не попробовать хирургическим методом избавлять человека от тревожности?» Фултон, будучи опытным и уважаемым невропатологом, счел, что Мониш пошутил. «Поначалу мы были слегка ошарашены его предложением, — рассказывал он, — затем я подумал, что доктор говорит о двусторонней лобэктомии».

Однако Мониш имел в виду совсем не лобэктомию — операцию, при которой полностью удаляют обе лобные доли. Он представлял себе процедуру, когда лобные доли отделяются от остального мозга. Позже он называл это лейкотомией (от греческих слов leuko, означающего «белый», потому что нервные волокна мозга белого цвета, и tome, то есть «нож»). Когда процедура, открытая Монишем, пересекла Атлантический океан и попала в США, ее стали называть лоботомия.

Слушания длились восемь месяцев; в них участвовали 125 свидетелей, было использовано 365 вещественных доказательств, а стенограмма заседаний заняла 9312 страниц. Когда все закончилось, Эдвард Суини, ведущий опрос при коллегиальном слушании дела, вынес свой вердикт: «ДДТ не оказывает ни мутагенного [вызывающего рак], ни тератогенного [вызывающего врожденные дефекты] воздействия на человека, — писал он. — Зарегистрированные случаи использования ДДТ не оказали пагубного влияния на пресноводную рыбу, организмы, живущие в устьях рек, диких птиц или других представителей дикой природы. [Фонд защиты окружающей среды] не предоставил всех требуемых доказательств. В настоящее время существует необходимость в продолжении использования ДДТ для основных задач, определенных в этом случае». Уильям Ракельшаус, глава на тот момент только образованного Агентства по охране окружающей среды, ни разу не присутствовал на слушании. Когда все закончилось, он даже не прочитал отчет.