Для ЛЛ: автор делает вид, что учит людей отличать правду от лжи, но при этом только и делает, что навязывает "повесточку".
Суть всей этой книги можно выразить одной-единственной фразой: «Правды бывают разными». Автор даже использует термин «конкурирующие правды», подразделяя их на четыре типа:
1. Полуправды – утверждения, которые не будучи лживыми, не передают правды целиком.
2. Субъективные правды – утверждения, основанные на субъективной оценке этичности, желательности или финансовой ценности
3. Искусственные правды – утверждения, смысл которых зависит от восприятия отдельных слов, которые в этих утверждениях используются.
4. Неизвестные правды – прогнозы и верования.
И дальше на протяжении трёхсот с лишним страниц автор всячески жонглирует термином «правда», придавая ему совершенно любой смысл и окраску.
Пока я читала эту книгу, я несколько раз мысленно поблагодарила свой родной язык и культуру, поскольку помимо такого понятия как «правда», у нас существует ещё и понятие «истина». Мы избегаем использовать слово «истина» в каких-то бытовых вещах, поскольку оно принадлежит духовной сфере. В быту мы гораздо чаще используем слово «правда», однако тот смысл, который мы вкладываем в это слово, отличается от “truth” у тех же англичан или американцев. Их “truth” зависит от контекста, наша «правда» всегда ориентирована на понятие «истина». Результат этого, казалось бы, незначительного культурного кода весьма существенен, поскольку для русского человека любая «полуправда», «альтернативная правда», «конкурентная правда» или «субъективная правда» автоматически перестаёт быть правдой. Это может быть факт, мнение, заблуждение, позиция, убеждение, верование, но правдой это уже быть не может.
Однако автор данной книги писал книгу не для русских, а поэтому дал себе волю жонглировать термином «правда» без стеснения и стыда. Но это было бы ещё полбеды, если бы не «повесточка». Пока автор учит читателей измерять количество лжи в каждой отдельной «правде», параллельно с этим он скармливает им ничем не обоснованную информацию о том, что русские и Дональд Трамп – плохие, зато представители ЛГБТ и иммигранты – хорошие. Кстати, цыган он называет «ромами», а все ужасы Второй Мировой сводит исключительно к холокосту.
В книге четыре основные части, и в каждой части автор подробно рассматривает какой-то отдельный вид «конкурирующей правды».
Лучше всего он раскрыл тему «полуправды», когда одни факты касаемо какого-то вопроса оглашаются, тогда как другие умалчиваются. Он наглядно показал, что, когда вопрос достаточно сложен для быстрого осмысления, мы можем извлечь из него те «правды», которые нам выгодны, и преподнести их таким образом, чтобы у собеседника возникло ощущение, будто он видит картину в целом, а не крохотный кусочек. Он также показал, как отдельные государства манипулируют собственной историей для создания выгодного имиджа, или то, как любые статистические данные можно интерпретировать в свою пользу. В общем, первая часть книги довольно неплохая.
Но начиная со второй части начинаешь видеть, что дружба автора с логикой не очень-то задалась. Вторая часть состоит из трёх глав – «Мораль», «Желательность» и «Финансовая ценность». В главе «Мораль» автор не видит разницы между моралью, законом, убеждениями, правилами поведения и так далее. Он просто смешал всё это в одну кучу и наделал противоречивых выводов.
После главы про мораль идёт глава о человеческих желаниях, но здесь та же проблема: автор путает (либо целенаправленно мешает в кучу) желания отдельных индивидов с желательностью тех или иных вещей для общества в целом.
В главе «Финансовая ценность» автор приводит любопытный пример:
7 декабря 2016 г. комок несъедобной плесени продали в Нью-Йорке на аукционе Bonhams за $46 250. Выставили ее как «Оригинальную культуру пенициллина
Взяв за основу высказывание У. Баффета о том, что «цена – это то, что мы платим, а ценность – это то, что мы получаем», автор начинает жонглировать экономическими понятиями и пытается донести до читателя мысль о том, что если мы не видим ценности в каком-то предмете, то это не значит, что её нет. Однако автор тактично умалчивает о том, что для 1% мирового населения $46000 – это примерно столько же, сколько для нас с вами – $46. Именно поэтому некоторые люди могут позволить себе покупать на аукционах всякое говно вроде плесени, а вовсе не потому, что у этой плесени действительно имеется какая-то ценность.
В этой же главе он подводит своеобразный итог:
Конкурентные правды о финансовой ценности помогают человеческому роду обогащаться.
Однако он молчит о том, что пока «конкурентные правды» позволяют одним людям богатеть, другие люди продолжают оставаться в бедности.
В общем, во второй части книги автор сначала поиграл в специалиста по морали, потом в специалиста по психологии, затем в специалиста по экономике. И все три попытки выглядят жалкими, хотя некоторые отдельные примеры из экономической жизни общества действительно занятны. Например, то, как создание искусственного дефицита на алмазы привело к повышению их стоимости.
В третьей части книги автор подробно описывает, как восприятие ситуации в целом может измениться через изменение терминологии. Самый элементарный пример – это перманентный срач между сторонниками и противниками абортов, который постепенно стал борьбой двух лозунгов: «за жизнь» и «за выбор».
Короче, прочитав третью часть, я поняла, что автор – не из тех людей, которые будут устраивать понятийную мешанину по причине невежества. Вполне возможно, перекособоченная вторая часть – это вполне продуманный шаг.
Заканчивается третья глава на такой вот шизофреногенной ноте:
Идите в ногу со временем — признавайте, что определения могут меняться, как и все вокруг, но остерегайтесь манипуляторов, использующих собственные сомнительные определения общеупотребительных понятий.
Если бы на месте автора был человек, действительно заинтересованный в информационном здоровье своих читателей, он показал бы, как важно уметь с самого начала давать словам грамотные определения и не позволять ни себе, ни другим манипулировать этими определениями. Например, пропагандисты ЛГБТ избегают термина «сексуальная девиация», хотя гомосексуализм как был, так и остаётся формой сексуальной девиации. Подменяя понятие «девиация» понятием «норма», мы тем самым вводим людей в заблуждение, а это и есть пропаганда.
Далее автор пытается навязать читателям искажённое представление о таком сложном понятии, как «социальный конструкт». Не буду вдаваться в подробности, просто скажу, что если у вас нет представления о том, что такое «социум», вы не знаете о том, что такое «социальные нормы», «социальный институт», «социальная общность» или даже «девиация», то понятие «социальный конструкт» также будет казаться вам чем-то далёким и непонятным. А потому слова автора о том, что «социальные конструкты есть продукт нашего воображения и при необходимости их можно изменять» не покажутся вам чушью. Хотя это действительно чушь.
Четвёртая часть книги самая спокойная и наименее противоречивая, поскольку здесь автор касается лишь прогнозов и верований и особо даже не рассуждает на эту тему, предпочитая ограничиваться одними лишь примерами из жизни.
В послесловии автор призывает изобличать лгунов и даёт целый список сайтов, проверяющих информацию на предмет правдивости. Интереса ради я заглянула на каждый сайт, и лично убедилась, что большая часть этих ресурсов занимается продвижением прозападной повесточки.
Какой вывод мы из этого делаем? Лезть на подобные сайты с целью отличить правдивую информацию от подложной – это всё равно, что явиться в любую религиозную организацию с вопросом: «Какой Бог самый настоящий?».
Что же касается впечатлений от самой книги, то тут всё достаточно просто: книга рассчитана на людей с очень слабым критическим мышлением и, скорее всего, писалась по заказу.
30 понравилось
