Цитаты из книги Левша. Соборяне

– Научи же меня, старец великий, как мне себя исправлять, если на то будет божия воля, что я хоть на малое время останусь один? Силой своею я был горд, но на сем вразумлен, и на нее больше я не надеюсь… – Да, был могуч ты и силен, а и к тебе приблизится час, когда не сам препояшешься, а другой тебя препояшет, – ответил Савелий. – А разум мой еще силы моей ненадежней, потому что я, знаете, всегда в рассуждении сбивчив. – На сердце свое надейся, оно у тебя бьется верно. – А что ж я взговорю, если где надобно слово? Ведь сердце мое бессловесно. – Слушай его, и что в нем простонет, про то говори, а с сорной земли сигающих на тебя блох отрясай!

Известно ли тебе, что мизерная жизнь сего попа не скудна, но весьма обильна бедствиями и приключениями, или не думаешь ли ты, что его кутейному сердцу недоступны благородные страсти и что оно не ощущает страданий? Или же ты с своей авторской высоты вовсе и не хочешь удостоить меня, попа, своим вниманием? Или ты мыслишь, что уже и самое время мое прошло и что я уже не нужен стране, тебя и меня родившей и воспитавшей… О слепец! скажу я тебе, если ты мыслишь первое; о глупец! скажу тебе, если мыслишь второе и в силу сего заключения стремишься не поднять и оживить меня, а навалить на меня камень и глумиться над тем, что я смраден стал, задохнувшися.

... не довольно ли, мол, чужеземные продукты смотреть и не лучше ли к себе в Россию собираться, но государь говорит: — Нет, я еще желаю другие новости видеть: мне хвалили, как у них первый сорт сахар делают. Поехали. Англичане всё государю показывают: какие у них разные первые сорта, а Платов смотрел, смотрел да вдруг говорит: — А покажите-ка нам ваших заводов сахар молво? А англичане и не знают, что это такое молво. Перешептываются, перемигиваются, твердят друг дружке: «Молво, молво», а понять не могут, что это у нас такой сахар делается, и должны сознаться, что у них все сахара есть, а «молва» нет. Платов говорит: — Ну, так и нечем хвастаться. Приезжайте к нам, мы вас напоим чаем с настоящим молво Бобринского завода. А государь его за рукав дернул и тихо сказал: — Пожалуста, не порть мне политики.

– Ну вот и прекрасно: есть, господа, у нас пиво и мед, и я вам состряпаю из этого такое лампопό, что… – Термосесов поцеловал свои пальцы и договорил: – язык свой, и тот, допивая, проглотите. – Что это за ланпопό? – спросил Ахилла. – Не ланпопό, а лампопό – напиток такой из пива и меду делается. Идем! – и он потянул Ахиллу за рукав. – Постой, – оборонялся дьякон. – Какое же это ланпопό? Это у нас на похоронах пьют… «пивомедие» называется. – А я тебе говорю, это не пивомедие будет, а лампопό. Идем! – Нет, постой! – опять оборонялся Ахилла. – Я знаю это пивомедие… Оно, брат, опрокидонтом с ног валит… я его ни за что не стану пить. – Я тебе говорю – будет лампопό, а не пивомедие! – А лучше бы его нынче не надо, – отвечал дьякон, – а то назавтра чердак трещать будет.