Цитаты из книги Three Comrades

"Для женщины это не болтовня. Это комплименты, которые в наше жалкое время, к сожалению, слышатся все реже. Женщина - это вам не металлическая мебель; она - цветок. Она не хочет деловитости. Ей нужны солнечные, милые слова. Лучше говорить ей каждый день что-нибудь приятное, чем всю жизнь с угрюмым остервенением работать на нее."

"Это был железный человек, ему бы торговать не трикотажем, а паровозами."

"Ты - недолговременное соединение углеводов, извести, фосфора и железа..."

"Нет, нет, евреи хороши, они знают, чего хотят. Но клянусь тебе, мой дорогой толстяк: если я уступлю этому потомку строптивого Иуды Маккавея еще хоть одну сотню марок, то в жизни не притронусь больше к водке."

О деньгах нельзя говорить с презрением. Деньги многих женщин превращают во влюбленных. А любовь,  напротив,  поражает в мужчинах страсть к деньгам.

Музыка околдовала зал. Она была как знойный ветер, как теплая ночь, как полный парус под звездами, она была совершенной фантастикой, эта музыка к «Сказкам Гофмана». Она словно раздвигала границы, заливала мир красками, вбирала в себя грохот неистового потока жизни, и не было больше ни тяжести, ни препон, а были лишь блеск, и мелодия, и любовь, и нельзя было понять, как могут за стенами театра царить нужда, и мука, и отчаяние, когда здесь есть эта музыка.

Мы стояли у могилы, зная, что его тело, глаза и волосы ещё существуют, правда уже изменившись, но всё-таки ещё существуют, и что, несмотря на это, он ушёл и не вернётся больше. Это было непостижимо.

— Ты от выпивки становишься злее, а я - человечнее. В этом разница поколений.

Для женщины лесть никогда не является лестью. Но - комплиментами, которые в наш жалкий век, увы, стали редкостью. Ведь женщина - не стальная конструкция, а цветок, и не деловитость ей нужна, а теплая нега лести. Лучше каждый день говорить ей какие-нибудь милые пустяки, чем всю жизнь работать на нее с маниакальным занудством.

«Кадиллак» слегка петлял, словно вместо бензина в баке у него был коньяк.

Ее глаза загорелись. Я стоял рядом с ней, слушал, что она говорит, смеялся и думал о том, какое это все же проклятие - любить женщину и быть бедным.

Эту историю я знал назубок. Она повествовала о том, какие замечательные виды открылись бы перед ней, если б она не вышла замуж за Хассе. Я знал эту историю и в редакции самого Хассе. Там речь шла о том, какие перед ним открылись бы замечательные виды, если бы он не женился.

Почему в людях к старости непременно просыпается страсть ковыряться в земле? Привыкнуть, что ли, пробуют?