Цитаты из книги Three Comrades

При свете лампы ее шелковистые каштановые волосы отливали янтарем. Очень прямые плечи слегка выгибались вперед, руки узкие, с длинными пальцами казались суховатыми. Большие глаза придавали тонкому и бледному лицу выражение страстности и силы. Она была очень хороша, как мне показалось, — но для меня это не имело значения

Пока жив - живи.

Чувство такое, будто мне шестнадцать и в то же время пятьдесят

Покорность, - подумал я. – Что она изменяем? Бороться, бороться – вот единственное, что оставалось в этой свалке, в которой в конечном счете так или иначе будет побежден. Бороться за то немногое, что тебе дорого. А покорится можно и в семьдесят лет.

Черная кошка перебежала нам дорогу. Ленц показал на нее рукой:

• Теперь, собственно, полагается поворачивать обратно.
• Ничего, - сказал я. - Раньше мы видели белую. Одна нейтрализует другую.

Этого тебе не понять , коммерческий отпрыск 20-го века

До чего же вы теперешние молодые люди все странны . прошлое вы ненавидите , настоящие презираете, а будущее вам безразлично

Как узнают настоящего джентельмена, знаешь? Он ведет себя прилично, когда налижется.

- А странно ведь иногда бывает?

• Да. Бывает. Но потом все опять проходит.

- Мир не сумасшедший. Только люди.

• Люди не сумасшедшие. Просто жадные. Один завидует другому.

С каких пор ты видишь плохие сны? До сих пор я считал это своей специальностью.

- Так кто же ты?

• Не половинка и не целое. Так... фрагмент...

- Самая тяжелая болезнь мира - мышление! Она не излечима.

• Будь она единственная, ты был бы бессмертен.

Неси свое горе с достоинством.

- Вот как, вы здесь?

• Не решаюсь опровергать.

– Ты будешь работать над портретом шесть недель? – Какое там! Четыре-пять дней. Но ему я этого не могу сказать, а то еще начнет высчитывать, сколько я зарабатываю в час, и решит, что его обманули. А шесть недель его вполне устраивают...

– Где Готтфрид? – спросил я. – Отправился на какое-то политическое собрание… – Рехнулся он, что ли? Что ему там нужно? Кестер улыбнулся: – Этого он и сам не знает. Видимо, из-за весны кровь заиграла – все время хочется чего-то новенького.

Er liebte die Frau nicht, das war anzunehmen - aber er war an sie gewöhnt, und für einen Buchhalter konnte Gewohnheit mehr sein als Liebe.

"Человек всего лишь человек... Сперва я только принюхивалась... потом не выдержала, сделала глоток... потому что в желудке у меня всегда, знаете ли, какая-то вялость... Вот... а потом...а потом, видать, бес попутал меня... И вообще-нечего вводить бкдную женщину в искушение... нечего оставлять бутылки на виду."