Отзывы о книге Confessions

Руссо отлично понимает, что читателю не интересно читать во всех подробностях про каждый чих автора, но остается непреклонен, ему ведь интересно рассказывать. Для него важно выложить в открытый доступ свою версию собственной жизни. Чтобы хотя бы малая доля его современников, а может и потомков, получила возможность ориентироваться на что-то, помимо слухов и наветов, щедро распускаемых его недоброжелателями. Книга состоит из двух частей и начало, посвященное детству и юности, поражает точным анализом. Руссо скрупулезно исследует то, как возникли и развивались его склонности и предпочтения. И в этом он настолько хорош, что, если бы не стиль, книгу можно было бы принять за современную биографию.

Жизнь Руссо воспринимается как сюжет романа. Наверное, секрет в том, как он пишет. Писательский талант помогает привлечь внимание к обыденным вещам. К судьбоносным решениям, к каждодневному выбору, который приходится делать каждому человеку. Разбор полета настигает всех, кого Руссо приходилось встречать. Не ведая колебаний, он с ходу определяет, кто чего хотел, как действовал, каких результатов добился, чего мог получить, если бы действовал тоньше. Все-таки удаленность событий от времени создания мемуаров и расплывчатость воспоминаний благотворно влияют на ход дедукции. Вот второй части, посвященной относительно недавним ко времени написания книги событиям, повезло не так сильно. Та же пронумерованная переписка, сильно сковывает руки. Наверное, поэтому в тексте начинает часто попадаться фраза: «Я так и не понял, почему он это сделал».

Конечно, Руссо увлекается. А кто бы не увлекся. Ведь каждая мелочь важна - от цвета волос прекрасных дам до воздействия, которое оказывает молоко на организм. Он давно принял себя таким, какой он есть, поэтому свои недостатки описывает, так что ими впору ими восхищаться. Сейчас Руссо мог бы вести передачу «Без комплексов». Хотя нет, в передаче требуется мало-мальское умение поддерживать беседу. Он вел бы блог. Попытка разобраться в себе, сделать из этого учебное пособие и выставить себя в выгодном свете засчитывается. Не все удалось, зато сколько старания!

Все так по-человечески понятно - к себе Руссо добрее, к другим строже. Он же знает все, что может его извинить. А в душу к другим заглянуть не может даже он. Вторая часть книги – о зрелых годах - другая. В разы больше жалоб на несправедливость, обиды, чужую зависть. Но, опять же, никакого запредельного злодейства или коварства не проглядывает. Все очень знакомо - обида на друзей за то, что язык за зубами не держат; за то, что к девушке его подкатывают; за то, что не нашли в себе сил радоваться его успехам, на поприще, ими не освоенном. Выглядят такие обвинения достаточно мелочно. Но это если смотреть со стороны. Руссо так точно не казалось. Это же его жизнь.

В сухом остатке - был Руссо наблюдательный конфузливый затворник. Владеющий искусством излагать мысли на бумаге, но не обладающий остроумием и талантом импровизации. Не умеющий льстить. Тяжело ему было среди вельмож. Ему бы жить в деревне. Не городской Руссо человек. Не светский. Он - домосед. И мыслитель. Он - совсем не образец для подражания. Ну, так

Совершенных существ нет в природе, и уроки их недоступны нам.

Дожевал за какие-то восемь месяцев. Первоначальный восторг от повествования сошел на нет и, в общем и целом, могу сказать, что редко встречал что-то более нудное и однообразное. Самому Руссо, безусловно, было по кайфу обсасывать каждую косточку своего бренного бытия, но шли годы, менялись люди, страны, положение автора в обществе, но не менялся лишь Руссо. И это совсем не напоминает что-то незыблемое, на что не влияет время. Прикидываясь совестью общества, Руссо отяготил себя некоторыми "грязными" признаниями, которые в общем выглядят достаточно смешно. Раздутая до непомерных размеров тема эксгибиоционизма воплощена в нескольких строчках в тексте и напоминает советского пионера, который с закрытыми от ужаса глазами визжит "пиписька!". Ну, продемонстрировал мальчик в период раннего воздержания какой-то служанке свой пенис и что с того? Не вижу в этом ничего такого уж болезненного и ненормального. Сие говорит лишь о молодости и о глупости.

Эмоциональный ряд, которым типа блещет Руссо, поражает своим равнодушием. Он не живет, а играет и люди у него подопытные кролики. Первоначально эту форму я принял за стеб, но впоследствии понял всю неподдельную серьезность. Руссо презирает деньги, но постоянно о них пишет. С начала повествования и до самой старости Руссо предстает перед нами некоей мягкой и ласковой девочкой, которая не только беззастенчиво пользуется чужим плечом, столь неосторожно ему предложенным, но и находится в постоянном поиске такового. И плечо-то преимущественно женское. Он и на альфонса не тянет, скорее ищет - кто бы его усыновил.

Прекрасно понимаю, что время было дикое, но кажущееся человеколюбие Руссо даже во временном контексте раздражает. Эта его любовь, к ближним и не очень, на фоне того, что своих многочисленных детей он рассовывает по приютам сразу же после рождения, выглядит неестественной и грязной. В итоге - должен согласиться с Набоковым и признать, что "Исповедь" Руссо - это монотонная, псевдоглубокая, вычурная хрень. Поэтому, пользуясь терминологией Руссо, могу его определить только как автора на худой конец.

Чел заводит бложик. (Бложики появились задолго до письменности, на самом деле, когда Адам сказал "это всё она" - была произнесена самая частотная фраза бложиков.) Чел твердо убежден, что каждому интересна его повседневная жизнь, глубокая мотивация, статусы, сентенции, частота слово- и мочеиспускания.

Чел рано научился читать и писать, и с тех пор не мог определиться, что у него получается лучше. Он мог стать музыкантом. Но для этого требовалось развивать пальцы. И память. И голос. И разбираться в сложных партитурах... Чел мог бы стать певцом. Но для этого нужно уметь читать мелодию с листа... Чел брал уроки танцев и фехтования, но для этого нужно было в принципе двигаться.

Чел гоняет автостопом по Европе. Он мог бы стать религиозным гуру... Но за переход в другую конфессию начисляют стипендию, если вы непростой юноша. А какой юноша считает себя простым?.. А где напасешься стипендий для всех непростых юношей?.. Вошел. Камон. Вышел. Каминг аут. Пожаловался. Для чего еще создан бложик?

Чел ищет себя. (Самореализация появилась одновременно с той нахальной селф мейд обезьяной, которая подняла палку.) Чел зарабатывает в основном рерайтингом и копипастом. (Копипаст изобрели сразу с речью, еще до письменности, помните дымовую почту?) Копировальщик нот. Помощник посла. Секретарь. Репетитор. Но для этого нужно быть внимательным, аккуратным, терпеливым... Любить, блин, этих жалких никчемных людишек. Ничего, широкие интересы - больше причин менять статусы.

Чел интересуется девушками. Но молодым человеком интересуются в основном немолодые мужики со странными склонностями. А барышни челу нравятся благородные, утонченные, благоуханные... Но для этого нужно самому быть утонченным и благоуханным (и деньги, на благоухание нужны деньги - так было еще когда первые водоросли соперничали друг за друга). Нельзя не написать о барышнях в блоге. И ничего, что прочитают сразу все барышни. Так еще веселее.

И ничего, что стоит статус "в отношениях". Тереза же ​​не ведет собственный бложик, не регится в местных соцсетях, не тусуется с благоуханными барышнями. Как повезло - она ​​вообще плохо читает и пишет. Ее блог хейтили бы феминистки (как повезло, что феминисток не будет еще пару столетий!). Но он попал бы в тренд истинной женственности: вести дом, выслушивать партнера, восхищаться, отпускать на пати.

Чел принципиально чайлд-фри. Пять раз чайлд. И пять раз фри. Что это как не принципы? ("Дети? - переспросила кошка. - Тоже мне проблема, раздашь"... Коты, изображения котов, посты про котов, лайки котов появились сразу после того, как коты приручили человеков - самая удачная завоевательная и маркетинговая компания во Вселенной.)

Чел рассылает мэйлы как спамер. Старательно подсчитывает лайки под постами. У него много подписчиков! Хейтит кого-то (всех?..). Долго и подробно извиняется за неудачные мэйлы, чтобы каждый мог перечитать, в каких точно выражениях и с какой мотивацией он облажал друга. Чел ловит хайп. (Мы все иногда ловим хайп. Хайп парил над водами, когда земля была еще безвидна и пуста.) Эмпатия?.. Не слышали. (Такого слова еще не существовало, о'кей - она вообще когда-нибудь существовала? Зато хейтеры существуют с незапамятных времен, спросите Каина, где его брат.)

Мир несправедлив к автору бложика. А ведь он умеет создавать качественный контент! Никто, никто не справедлив. Светские женщины отворачиваются. Предают. Бросают. Не любят. Друзья не любят. Злословят. Требуют чего-то. Пишут злые комменты на злые мэйлы. Отфрендживаются.

И банят. И банят... (Надо ли говорить, что бан существовал, если применимо к нему это слово, еще до создания мира. Ничто - это и был межгалактический про-бан. Из которого, слава, между прочим, Богу, все мы и выползли и куда неодержимо катимся силой сатанинского интернета.)

А он мог бы сиять! Но не сияет.

Он театрал и пишет для Ютуба. (О нет, это было до Ютуба.)

Он любит природу и постит в Инсте пейзажи и макрофото. (Но это было до Инстаграма.)

Он звезда Тик-Тока с неловкими сливами. (Но до Тик-Тока часикам еще тикать и токать.)

В Тиндере он не успевает отвечать на лайки. (Но Тиндер еще не родился.)

И кто разберет его возраст в этом обманчивом Фейсбуке. (Особенно, если Фейсбук еще не существует.)

О времена, о нравы. Что изменилось?.. Ей-богу, ничего. ______________________________________________________ Па-беларуску хайп...

Тутака...

Чэл заводзіць бложык. (Бложыкі з'явіліся яшчэ да пісьменнасці, уласна калі Адам сказаў "гэта ўсё яна" - была заснаваная самая частотная фраза бложыкаў.) Ён цвёрда ўпэўнены, што ўсім цікавыя яго абыдзённы побыт, глыбокія матывацыі, статусы, сентэнцыі і аргументы.

Чэл рана навучыўся чытаць і пісаць, і з таго часу не могу вызначыцца, што ў яго атрымліваецца лепш. Ён мог бы стаць музыкам. Але для гэтага трэба было развіваць пальцы. І памяць. І голас. І разбірацца ў складаных партытурах... Ён мог бы стаць спеваком. Але для гэтага трэба чытаць з ліста мелодыю... Ён браў урокі танцаў і фехтавання, але для гэтага трэба было ў прынцыпе рухацца.

Чэл ганяе аўтаспынам па Еўропе. Ён мог бы стаць рэлігійным гуру... Але за пераход у іншую канфесію могуць прызначыць стыпендыю, калі ты няпростая асоба. А які юнак усведамляе сябе простым?.. А дзе напасешся стыпендый на ўсіх няпростых юнакоў?.. Зайшоў. Камінг. Выйшаў. Камінгаўт. Пажаліўся. Для чаго ж яшчэ створаны бложык?

Чэл уладкоўваецца ў жыцці. (Самарэалізацыя з'явілася адначасова з той нахабнай сэлфмэйд малпай, якая падняла палку.) Ён зарабляе пераважна рэрайтынгам і капіпастам. (Капіпаст вынайшлі адразу з пісьменнасцю, памятаеце дымавую пошту?) Перапісчыкам нотаў. Памочнікам амбасадара. Сакратаром. Репетытарам. Але для гэтага трэба быць уважлівым, акуратным, цярплівым... Любіць, блін, людзішак. Затое ёсць нагоды, каб мяняць статусы.

Чэл цікавіцца паненкамі. Але маладым чэлам цікавяцца пераважна немаладыя мужыкі з дзіўнымі прыхільнасцямі. А паненкі пажадана, каб былі шляхетныя, вытанчаныя, духмяныя... Але ж для гэтага трэба самому быць вытанчанаму і духмянаму (і грошы, для духмянасці патрэбныя грошы - так было спрадвеку). Пра паненак ніяк нельга не напісаць у бложыку. Нічога, што яго чытаюць адразу ўсе паненкі. Так нават весялей.

І нічога, што стаіць статус "у стасунках". Тэрэза ж не вядзе ўласны бложык, не рэгіцца ў мясцовых сацсетках, не тусуецца з духмянымі паненкамі. Які шанцунак - яна ў прынцыпе дрэнна чытае і піша. Яе бложык выклікаў бы хэйт феміністак (феміністак не будзе яшчэ пару стагоддзяў!). Затое мог бы трапіць у трэнд ісціннай жаноцкасці: трымаць дом, выслухоўваць партнёра, захапляцца, адпускаць на паці.

Чэл прынцыпова чайлд-фры. Пяць разоў чайлд. І пяць разоў фры. Што гэта як не прынцыпы? ("Дзеці? - перапытаў кот. - Ат, раздасі". ...Каты, карцінкі катоў, пасты пра катоў, лайкі катоў былі ад стварэння катоў.)

Чэл рассылае мэйлы. Пільна лічыць лайкі. У яго багата падпісчыткаў! Хэйціць кагосьці. Шматслоўна і падрабязна апраўдваецца за няўдалыя мэйлы, каб усе дакладна расчыталі, у якіх менавіта выразах і з якой матывацыяй ён адхэйціў сябра. Чэл ловіць хайп. (Мы ўсе часам ловім хайп. Хайп лётаў над водамі, калі зямля была яшчэ пустая і неўладкаваная.) Эмпатыя?.. (Такога слова яшчэ не існавала, ды ладна - ці існуе яна ўвогуле? Затое хэйтары існавалі спрадвеку, спытай Каіна, дзе ягоны брат.)

Свет несправядлівы да аўтара бложыка. Ніхто, ніхто не справядлівы. Свецкія жанчыны адварочваюцца. Здраджваюць. Пакідаюць. Не любяць. Сябры не любяць. Зласловяць. Патрабуюць нешта. Пішуць злыя каменты на злыя мэйлы. Адфрэнджваюць.

І баняць.

А ён мог бы блістаць! Але не блістае.

Ён тэатрал і піша для ютуба. (А, не, гэта было да ютуба.)

Ён любіць прыроду і посціў бы ў Інсту пейзажы і макрафота. (Але гэта было да Інстаграма.)

Ён стаў бы зоркай Цік-Току з няёмкімі злівамі. (Але да Цік-Току гадзіннікам яшчэ цік-такаць і цік-такаць.)

У Ціндары ён не паспяваў бы адказваць на падабайкі. (Але Ціндару яшчэ няма.)

І хто разбярэ яго ўзрост у гэтым зманлівым Фэйсбуку. (Асабліва калі Фэйсбук яшчэ не існуе.)

О часы, о норавы. Што памянялася?.. Далібог жа нічога.

Руссо (замечу мимоходом) Не мог понять, как важный Грим Смел чистить ногти перед ним, Красноречивым сумасбродом. Защитник вольности и прав В сем случае совсем неправ.

Сегодня я буду исповедоваться. Я конечно совсем не Жан-Жак, но и горшки совсем не боги обжигают! Видали как я могу, а это я только разминаюсь, толи еще будет! У меня и место специальное для таких дел имеется с отдельным санузлом для большего раскрепощения. Начинаю свою исповедь, как и положено с главного. Я не люблю классическую литературу, а уж тем более зарубежную и написанную раньше девятнадцатого века, но ради Руссо я готов был сделать исключение. Так сказать готов был дать шанс мусье Жан Жаку.

Правда, такой шанс воспользоваться которым можно только по средствам волшебного пенделя и особого положения звезд. Ну уж раз пришел сей знаменательный день, покаюсь до недавнего времени я крайне слабо представлял ху из мистер Руссо. И все же интерес к фигуре Жан Жак всегда присутствовал довольно давно, и виною тому был тезка Андрон. Точнее Андрон Сергеевич Кончаловский который в своих мемуарах восхищался и настоятельно рекомендовал к чтению две книги Жизнь Бенвенуто Челлини о которой я думаю вы и без меня все знаете и собственно Исповедь Руссо. Ну что же, как говориться низкий поклон тебе Андрей Сергеевич за рекомендацию и прости меня Христа ради Лев Николаевич, в ноги вам бросаюсь об пол лоб разбиваю, но честное слово какой же Руссо гениально скучная балаболка. Это надо было умудриться прожить ТАКУЮ ЖИЗНЬ и так это СКУЧНО описать.

Вернее я бы даже сказал это было не столько скучно, сколько максимально многословно до такой степени, что остаётся только лениво плыть по реке Мнемозине, пытаясь насладиться видами совершенно не вникая в смысл. Мелит Руссо как никто я взвыл уже к концу первой пятилетки, а впереди меня ждала еще целая жизнь длиною в семьсот страниц. Радовала меня только мысль о том как я буду сидеть в парке с томиком Руссо так что бы обязательно было видно обложку, и все мимо крокодилы восхищались моей интеллектуальностью. Конечно всем было абсолютно наплевать, кроме одного деда которому я честно признался что на лавке гораздо лучше кемарить чем читать кирпич имени Жан Жака Руссо.

Вот видите я с вами тотально честен, а угадайте кто нет. Правильно кокетка Руссо который как бы и обличает собственные пороки, но в том же абзаце себя и оправдывает. Как в известном фильме не мы такие жизнь такая и в куда менее известном скетче на нет и суда нет. Да мне по большому счету не особо и не нужна была чужая исповедь, я же не падре, а Руссо не ортодокс, будь хотя бы мало-мальски честен с собой. Но это точно не про Руссо. Вот исповедуется мне Жан Жак и я отвечу ему взаимностью. Если уж на духу не особо меня трогают меня его откровения, вот прямо от слова совсем. Вот вроде рубит он правду матку какой же он негодяй, но ведь всегда есть спасительное но, позволяющее гордиться своим грехами, бравировать и даже хвалится. Вот допустим бегает юный Руссо по парку пугая и веселя своими мудями окрестных дам, так это все оказывается не от того что кто-то немного иго-го, а чисто по причинам отсутствия возможности более традиционного применения этого самого уда и природной скромности. Или вступил ты со своей так называемой маменькой в запретную связь, так это все она сама виновата, а я вообще не причем. Ну и конечно хрестоматийный пример с легендарной лентой, как черт побери наверное удобно сломав человеку жизнь из-за своей глупой прихоти утешить свою душу тем что через много лет ты все таки сознался в своем проступке. Пика этот апофеоз откровенности достигает во второй исповеди Руссо посвященный жизни в Париже. Доходит до такого что кажется еще чуть и Исповедь на полном основании можно переименовывать в сказ о Дартатьяне и людях нетрадиционной ориентации.

И все же стоит отдать должное Жан Жаку. Он однозначно гений. Гений в надувании мыльного пузыря имени себя, такого огромного таланта к легкой жизни которому точно позавидовал бы любой авантюрист.

Подвязанный язык непробиваемый оптимизм и во время подвернувшая сердобольная дама вот по сути и весь секрет оглушительного успеха Руссо родившегося буквально из ничего. Относись к жизни легко и встречай любые жизненные неурядицы с неизбывным оптимизмом. Вот урок, которому учит исповедь Руссо и черт побери это работает! По крайней мере в случае Жан Жака. Возможно это могла бы быть совсем другая история , если бы мне довелось читать исповедь по чуть-чуть , а не в бешеном ритме за полторы недели. Скажу это то ещё удовольствие. И все же наверное Исповедь может найти своего читателя. Руссо описал свою жизнь так как он хотел максимально субъективно и как любая жизнь не может состоять только из веселья, так и эта книга была часто скучна. Это был очень странный и болезненный опыт, но я надеюсь после него я стал хоть чуточку лучше, научившись превозмогать себя. Да и в конце концов теперь я с полным правом могу блеснуть в любой компании фразой: Читал тут на днях у Руссо..... Ну разве не великолепно ?

Жан-Жак Руссо (1712–1778) был одним из самых влиятельных мыслителей современности.

«Исповедь» — автобиографическое произведение, считается одной из первых современных автобиографий и новаторским сдвигом в сторону искренности в литературе: Руссо откровенно исследует свой жизненный опыт, мысли и чувства, открыто пишет про свои отношения, трудности и радости, включая сложные эмоции, связанные с любовью и властью.

Чтобы понять зарождение такого глубокого личного текста, важно понять, что он думал о философии как о самом акте самореализации и самосозидания. Он стремился рассказать о себе, проанализировать, как он стал отчуждённым обществом. Жаждал найти свою истинную природу, ту, которую ещё не извратило общество.

Для Руссо философия прямо связана с существованием. Его мышление зарождается не из логики несомненных утверждений, как это предлагало Просвещение. Скорее, оно возникает из опыта живого человека как внезапного озарения, некоего познавательного транса, разновидности внутреннего одержимости. Интенсивность чувств, а не ясность геометрических утверждений, формирует философский язык. Идеи возбуждали и давали сильный поток различных эмоций. Декартовское «Я мыслю, следовательно, я существую» у Руссо стало: «Я чувствую, следовательно, я существую».

Философия — это человек, стремящийся к истинной форме собственного существования. Философия абстрагируется лишь чтобы дальше усиливать рефлексию. Такое понимание философии восходит к стоикам, но радикально отличается по акцентам и языку, и Руссо в последние два десятилетия своей жизни создавал этот язык.

Руссо стремится прикоснуться к «я», которое считает «данным», но которое труднодоступно из-за внутреннего давления, оказываемого постоянными социальными призывами и внешними предписаниями. Чтобы восстановить «я» надо устранить давление общества, которое по своей сути порождает не истинное самоутверждение, а конкурентную и тревожную любовь к себе.

«Исповедь» можно кратко описать так: он стремится показать, как первоначальная любовь к себе поглощается любовью к себе, и как задача отчуждённого индивида состоит в том, чтобы найти способы заново открыть утраченные удовольствия истинной любви к себе. Это и есть искусство терапии. Таким образом, это психологическая эпопея, где главная задача — вернуться к природе: к состоянию инстинктивного, саморегулирующегося, самоподдерживающегося благополучия.

Ещё одна тема в «Исповеди» — истинное удовольствие от спонтанных мечтаний:

«Но что же доставляло мне удовольствие, когда я был один? Я сам, вся вселенная, всё сущее, всё, что может быть, вся красота мира чувств, всё постижимое содержание интеллектуального мира: я собирал вокруг себя всё, что могло польстить моему сердцу; мои желания были мерилом моих удовольствий».

Подобный опыт, часто представляемый как погружение в доконцептуальное слияние с самыми элементарными ощущениями, становился для Руссо всё более ценным.

В тексте Руссо предлагает два примера самоанализа: один как он избил мадемуазель Ламберсье; другой — его преждевременная привычка читать. Оба — смелый, новаторский акт психологической интроспекции. Никто до Руссо не брал интимные детские переживания и не описывал так точно и объективно их отдалённые и необратимые последствия для жизни страдающего взрослого. Если у Августина есть психоанализ чувств, то у Руссо — элементарные методы психоанализа и бескомпромиссное признание детской сексуальности. Порывая с прошлым, особенно с господствующей репрессивной доктриной первородного греха, он предвосхищает Фрейда более чем на столетие.

Творчество Руссо предвосхитило множество точных и поэтических самоаналитических путешествий, которые последовали в XIX-XX вв.: от «Прелюдии» Вордворта до «В поисках утраченного времени» Пруста и «Воспоминаний, снов, размышлений» Юнга. Его работы положили начало романтизму и ознаменовали драматическое рождение глубокой личной автобиографии и психологического исследования интимного и часто травматического опыта в интересах истины и терапии. В истории самосознания это был не что иное, как квантовый скачок.

Когда он обратился ко мне как к духовнику, я был покоен — он был добрым прихожанином, хотя я знал, что он не раз менял конфессии, но не мог осудить его за это. Я знал его давно, и слышал от паствы, что он хороший друг, трепетный муж, честный семьянин и глубокомысленный философ с проницательным взглядом на благодетели и пороки нашей современности. Однако вместо исповеди перед причастием он принялся показывать себя во всей правде своей природы, каясь во всех возможных смертных грехах, и тогда я внутренне дрогнул, покраснел за его низость и сокрушился о его злополучиях. Признание давалось ему нелегко — всевышний немало наказывал его тело и душу за совершенные прегрешения, но он оставался глух к его знакам.

Душа его была изъедена и изъязвлена грехом похоти, о которой он рассказывал, упиваясь каждым совершенным актом, смакуя подробности, припоминая каждый раз, когда он целовал трепетные руки и рыдал на вздымающихся персях. Он не чурался публичного обнажения и прочих извращений, и будто сам сатана вселялся в него, заставляя соблазнять на блуд честных замужних француженок. Он так необузданно желал жен своих ближних, что мог бы за одно это быть отлучен от церкви, однако я видел, как он искренне раскаивается и в своем раскаянии не может не упомянуть о каждом совершенном прелюбодеянии, как плотском, так и даже мысленном.

Он был столь же ненасытен в еде, сколь в пагубной любви, имея вредоносную привычку к роскошным обедам и умение упиваться даже скромной трапезой, неустанно совершая грех чревоугодия. И вновь, как коварный искуситель, он вкладывал свои чревоугодные измышления в уста других. По его милости навеки была оклеветана принцесса, призвавшая французский народ поедать бриоши. Помимо страсти к пьемонтскому хлебу, он был ненасытен и в других сферах. Потворствуя своему неуемному любопытству, он был чрезмерно увлечен книгами, сластолюбиво глотая их попеременно с презренными кусками еды.

Он был жадным — жадным до книг и денег, жадным до любви и внимания. Жадность заставила его требовать себе пальто любовника своей покровительницы, когда тело несчастного еще не остыло. Жадность толкала его на воровство и ложь. Жадность привела его к азартным играм, и он не внял знакам свыше о том, насколько смертелен этот грех, приводящий к воцарению зла в нашем бренном мире. Он желал обладать большим знанием и авторитетом, чем доступно и потребно человеку, вот для чего он писал свои греховные книги и оперы! Господь при жизни показывал ему, чем чреват этот путь, неоднократно насылая на него телесные болезни и страдания, но он не внемлил, лишь сильнее отворачиваясь от христианских благодетелей и обращаясь к распутству.

В то же время леность не позволила ему писать ту музыку, о которой его просил кардинал, те книги, которые были бы угодны церкви и народу. Он был ленивым по натуре, из-за лености своей не выучился и не получил настоящей профессии. Из-за лености он не смог посвятить себя одному делу или даже одной стране. Биографы будут отмечать его трудолюбие, но все его мирские благодетели можно объяснить леностью духовной. Скука, подпитывавшая его неуемное любопытство, тоже была изощренной формой лени. И только теперь я узнал, что он не был добрым семьянином и хорошим отцом — совершая прегрешение лени, он не выполнял отцовских обязанностей, а отправлял всех своих многочисленных детей в приют.

Он был гневлив — по большей части на себя из-за бремени своих прегрешений, еще сильнее повергая себя в пучину греха. Он гневался на себя с самого детства, за то, что мать умерла из-за него родами, а в дальнейшем отравлял свою душу гневом из-за похоти, из-за ревности, из-за жадности и краж. С годами он начал выплескивать гнев и вовне, когда к нему проявляли неуважение — женщины читавшие его переписку, и Дидро, отпускавший колкости в адрес его спесивой натуры и горделивых творческих порывов. Его душу могло спасти лишь полнейшее отсутствие мстительности, несмотря на горестный список прочих прегрешений.

Конечно, он был завистлив и ревнив, причем к самым близким своим людям — своей зрелой покровительнице и возлюбленной госпоже де Варане, к своим друзьям и соратникам Дидро и Вольтеру. Однако самым тяжким его грехом была и остается гордыня. В погоне к мирской славе он попытался возвысить себя до самого блаженного Августина, предприняв попытку изложить свою низменную историю как святое житие. Ослепнув от гордыни, он ослушался воли самого божьего помазанника французского короля и не раскаялся в этом поступке, даже чувствуя на своей спине недреманный взгляд невидимых выдуманных преследователей. Чтобы стать любимцем света, он сочинял бездуховные оперы, всячески потакая своему больному воображению, и самолично пытался возглавить сошествие в ад всего французского общества, призывая его к идеям равенства. Он возомнил, что никто другой не захочет последовать его примеру и изложить невольным слушателям все свое мирское жизнеописание, породив тем самым тысячи богохульных последователей и самолюбцев, не сдержанных в своем письме.

Я не знаю, какое искупление может спасти душу подобного преступника от вечных мук, однако я принял его покаяние и в качестве епитимии потребовал записать его исповедь в двенадцати книгах и издать в назидание другим. Они назовут это L’autobiographie.

В этой книге на самом деле содержится две. Первая - интересная, очень искренне написанная история жизни незаурядного молодого человека. Пять звездочек. Вторая - самовлюбленное нытье, брюзжанье параноидального старца и перетряхивание личной переписки. Читается через силу, для кого представляет интерес - непонятно. Две звездочки. Ну и главная мораль - ничто так не губительно для одаренной натуры, как отсутствие систематического образования. Мысль, которую каждому надо написать себе на лбу несмываемым маркером.

Мне трудно понять мотивацию людей, которые ставят тэги "600 страниц говна" на такие книжки. Наверняка это те же самые люди, которые идут в кино на "фильмы ужасов" Триера, "боевики" Рефна или "комедии" Вуди Аллена, а потом уходят с середины сеанса. Вот какие их ожидания не оправдались? Сам жанр автобиографии предполагает какой-то изначальный интерес к человеку, а если его нет, то все изложение покажется занудным самокопанием. Конечно, глупо рассматривать такой текст как адекватное описание "внутреннего мира", а потому корить Руссо за все его слабости и попытки в них оправдаться. Исповедь писателя - это же всегда парадокс, автор балансирует между желанием излить душу и публичностью. Весь интерес в наблюдении за тем, как это противоречие проявляется в тексте. Плюс написано все прекрасным слогом, вряд ли вы найдете столь же поэтичные описания мазохизма, мастурбации, мелкого воровства, лжесвидетельствования и т. д.

Від Часів Лукреція І Часів Горація, Від Часів Гельвеція І Кооперація До Часів, коли гряде Нова Дегенерація, Актуальною буд'e Наша МАС ТУРБАЦІЯ

"Исповедь" Жана-Жака Руссо относится к актуальному жанру, воспетому выше БуБаБистами. Философ упивается чередой злоключений, которыми наградила его жизнь и скверный характер, заявляя:

Моё рождение было первым из моих несчастий

Если Вы желаете познакомиться с философскими воззрениями великого просветителя, Вам не сюда. Если завис Порнхаб, проблема с vpn, не читается манга, взгляните на «Исповедь» Руссо.

Основные проблемы философа: 1. Девственность (четверть книги); 2. Нет денег; 3. Нет женщин; 4. Женщины есть, но слишком старые; 5. Женщины есть, но слишком молодые; 6. Женщина, которая его содержит, и женщина, которую содержит он, - не одна и та же женщина; 7. Мужчины дают скупое содержание; 8. Дидро не чтит; 9. Вольтер не чтит; 10. Король чтит; 11. А , нет, показалось, король не чтит; 12. Ни один король не чтит; 13. Украли 42 шелковых рубашки; 14. С 22-х до 66-ти лет при смерти; 15. Детей приходится сдавать в воспитательный дом; 16. Лицо постоянно орошается слезами умиления, горести, радости, гнева. Хоть бы одно чувство далось без орошения.

Собственно, это было краткое повествование о жизни и быть великого философа, ипохондрика, лжеца, самолюбца, сребролюбца. Однако... Кому бы ещё в век аморальности и ханжества удалось так беззастенчиво рассказать о нравах соплеменников?

Изливая себя, Ж.-Ж. Руссо обличает соплеменников. Подвергая свою душу исследованию с микроскопом, французский мыслитель анализирует каждое её движение, каждую мысль, эмоцию, давая потомкам благодатный материал для размышлений и осуждения. Если вчитаться в смысл, опуская перепетии судьбы, можно обнаружить добротный психологический труд, куда более глубокий, нежели плавание в тазу нечистот по Фрейду. Руссо искренен в самолюбовании, правдив в гневе и зависти, но где-то в глубине души таится соглядатай, Персона, таинственный зритель, которого оценивает Руссо изнутри и знает стоимость всех кривляний и ужимок. И этот соглядатай-нарратор являет себя в произведении исподволь, ненавязчиво, но явно, так, что мы понимаем:  истинный Руссо – много большее, чем проблемы рубашек, панталон и мочекаменной болезни.

Бывает так, что мы хотим сказать, оправдаться, объяснить свою логику, но нас уже не слышат, уже не верят. Эта книга – попытка доказать, что «не верблюд» всем окружающим, продемонстрировать своё мироощущение. Автор долго подвергался гонениям разных знаменитых личностей, порой жил впроголодь и квартировался «за красивые глаза» у друзей. В виде аннотации «Предисловие» - хороший текст И. Верцмана о жизни и работе Руссо. Она проливает немного света на события жизни автора, почему возникают разночтения. Очень хорошая мысль: Жан-Жак писал уже в достаточно преклонном возрасте, а потому, немного приукрашивал там, где забыл; учитывая объём текста и то, что автор не всегда брал с собой предыдущую часть, то часть он восстанавливал по памяти, что-то привирал по-другому, писал кусками, некоторые события переносил на другие места действия.

Если я спал с тобой — не думай, что я твой На этом всё, не быть тебе моей женой И снова день, то ночь, забудем обо всём Ведь я не тот, кто мог терпеть ещё разок MORGENSHTERN - Если я спал с тобой*

Из плюсов. Написано приятно и легкочитаемо (особенно про детство и юность). Мне понравилось, с какой лёгкостью звучало "решил отправиться - сделал". Да, в большинстве своём, я могу запланировать, выкроить выходные и куда-то покатить на поезде, самолёте, машине, но это 21 век (доступный транспорт, жильё, продукты). Второе, что мне нравилось - оптимизм и крепость духа, с которой Жан-Жак принимает свою судьбу. Минусы. Если в первых частях история звучала чисто и искренне, братская верность и первая любовь (и разочарования). Потом всё становится сложнее и темнее, что, конечно, не радует. Скучно, многословно, философски неторопливо. Да, у меня стоит «хорошо» по философии, но не люблю это всё. Мне, пожалуйста, мечи, магию, да хотя бы перестрелки на каждом шагу, а получается что-то другое. Совсем итого. Книга неплохая, но мне не понравилось, перечитывать не буду. Как биография слабовато, не закончена, но имеет право на жизнь. Хотя и с фактическими ошибками (не дед, а брат деда был священником, расхождение в датах), да, камон, кому нужны эти факты (может таким занудам, как я?). Ещё раз итого. Нудно, скучно, пора спать. Традиционно. Обнимайте родных, кушайте вкусняшки, не вступайте в конфликт с философами!

* У меня есть привычка в качестве аннотации подбирать цитату из песни (обычно рок), но учитывая слова Руссо и его отношение к женщинам, эта песня отлично подходит. У меня нет любви или ненависти к Алишеру, его музыка специфична и не совсем в моём вкусе, но пригодилась же!