Цитаты из книги Голем

Иметь статистическую информацию не означает еще ни знать, ни понимать; это некое межеумочное положение, в котором наблюдатель по-прежнему отстоит от действительности на такое расстояние, с которого ее и не разглядишь как следует.

...в наше время устои рушатся повсеместно: до чего, спрашивается, мы докатились, если трудящиеся массы больше не считают нужным трудиться?

О том, чтобы сегодня спать, не могло быть и речи — какой сон, когда я и без того внутри сновидения.

противоположность есть источник всякой дружбы

- Томас Гриффитс Уэйнрайт не сообщает нам, чем этот диковинный грех прельстил его в первый раз... Делом его жизни было убийство, наслаждением его жизни — поэзия.

- Бедность, должно быть, страшная вещь.

- Лучше куда угодно, чем на дно.

- ...слово „голем“ было у всех на устах. Тем же, кто заявляет, что не верит подобным свидетельствам, мы скажем: есть многое на свете, друг Горацио, — и так далее, и так далее. В последние годы нам открылись тайны в разнообразнейших областях, от снежинки до солнечной системы. Кто осмелится утверждать, что тайн больше не осталось?

- Он [доктор Пэйли из Британского музея] не видит препятствий к тому, чтобы голем был сделан из камня, металла или другого долговечного вещества. Ученый добавил... что чудовище способно по своему желанию изменять облик! Он сообщил нам далее, что големы всегда творятся в больших городах и обладают неким ужасным инстинктом, позволяющим им безошибочно ориентироваться среди городских улиц и переулков.

- Выпячивая страдания одной жертвы,  мы забываем о страданиях масс. Приписывая вину одному злодею, мы отрицаем вину общества.

“Намного веселей видеть, как Синяя Борода убивает два десятка женщин на сцене, чем помышлять о том, что подобное происходит на соседней улице!”

“Если было где-нибудь для него пристанище в этом мире, то лишь среди книг.”

Мало кто из сочинителей отличался столь острым и трагическим чувством места, и со страниц этого достаточно краткого эссе встает зловещий, сумрачный Лондон, прибежище таинственных сил, город шагов и вспышек во тьме, город каменных нагромождений, печальных переулков и наглухо запертых дверей. Лондон безмолвно, зловеще присутствует позади — или скорее даже внутри — самих убийств.

Какой глупец вздумал утверждать, что жизнь скучна?

Что такое сны, когда у нас есть сцена?

Истина никогда не зависит от фактов, она изобретает или подбирает их, как ей заблагорассудится. Подлинный драматург преподносит нам не искусство, притворяющееся жизнью, а жизнь, преобразованную искусством. -(Оскар Уайльд).

- Забавно, что люди меньше боятся Голема, чем боялись бы просто человека.

— Жизнь — штука более жестокая. Я думаю, мы играем пантомиму именно ради этого. Чтобы смягчить жестокость хоть ненамного.

[Дэна Лино называли] «самым смешным человеком на свете».

...в читальном зале Британского музея, Лино... наткнулся на эссе Де Куинси о пантомиме, где Гримальди назван «воплощением крика без речей».