Отзывы о книге Frösche

Что я знала о китайцах? Что у них коммунизм. И что они живут по принципу «одна семья – один ребенок». Но я никогда не задумывалась как это правило работает в жизни. Теперь знаю. Книга приоткрыла мне шоры. И я крайне расстроена. Структура книги Книгу можно разделить на два блока: 1-й – письма драматурга Кэдоу литератору Сугитани. Я стараюсь избегать эпистолярного жанра в книгах – не люблю я его. Но здесь каждое письмо - это воспоминания о прошлом, это рассказ, охватывающий большой временной период. Это не переписка, ответов литератора здесь нет. 2-й – пьеса «Лягушки» - вот это было для меня неожиданностью. Но пьеса органически вписалась в книгу, являясь её продолжением. В целом книга охватывает события жизни Китая с 1950 по 2010 годы. Герои В аннотации заявлено, что ГГ – это Вань Синь – акушерка. Я бы сказала, что ГГ здесь её племянник – Кэдоу, который пишет письма-воспоминания, он же сочиняет пьесу, все события в книге мы смотрим его глазами от рождения до 60-ти лет. Хотя нет, не так, ГГ – это Сообщество контроля рождаемости населения Китая. О чем книга В 1960-61 гг в сорока деревнях Китая не родилось ни одного ребенка – причина – голод. Но осенью 1962 г собрали большой урожай батата – голод кончился и в следующем году родилось много «бататников». Государство стимулировало рождаемость. Тетушка Вань Синь, акушер - гинеколог помогла появиться на свет 10000 малышей... А вот в 1965 г рождаемость растет еще более стремительно… И тут правительство забеспокоилось: «Не проводить планирования рождаемости нельзя, если пустить дело на самотек, (…), пройдет ещё пятьдесят лет, и весь земной шар будет в китайцах». И вот этой тетушке – акушерке, которая помогала родиться на свет детям, Партия приказывает жить по новым законам. А эти законы очень жестоко ограничивают права людей, желающих производить на свет больше одного ребенка. Вот книга о том, как бедным ценой жизни и здоровья приходилось подчиняться, а богатые научились обходить эти законы.

«Рождение детей и приумножение рода – сколько в этом величественного и сколько приземленного, сколько серьезного и сколько вздорного».

Игра От А до Я. Тур 2020.

Рассказ в книге ведется от лица мужчины, но повествование рассказывает (по большей части) о его тетушке. Она работает акушером и ведет и блюдет политику: одна семья - один ребенок. Рассказываются разные (ужасающие) истории о том, как тетушка поступает с женщинами, которые не хотят делать аборт (в том числе и аборт на поздних сроках беременности).

Сам язык книги мне не очень понравился. Суховато.

Во второй части книги герой думает и говорит о том, что он пишет пьесу. В финале идет сама пьеса посвящённая событиям Китая во второй половине 20 века. Говорится о той же политике, о том, что должен быть один ребенок в семье. О том, что большинство хотят мальчика, а не девочку. Пьеса мне не очень понравилась. Я пыталась представить это на сцене, как-то мне кажется слишком сумбурно.

Читается книга не приятно и тягостно. Удовольствия я от книги не смогла получить. Нового для себя я тоже ничего не открыла. Думаю, что советовать ее не буду.

Сказать, что книга далась мне тяжело — ничего не сказать. И, пожалуй, это тот случай, когда нужно прочитать несколько раз, чтобы раскрылся полный бутон и красота. Томик купила еще в том году, тогда же и начала читать. Осилила примерно 50 страниц и отложила, а теперь рандомайзер игры решил, что пора снова к ней возвращаться.

Мне всегда была интересна историческая сторона сюжета. Никак не могла понять, почему китайского населения так много, почему потребовалось вводить такие жесткие и кощунственные методы, чтобы хоть как-то сбавить темп прироста населения.

Не знаю, насколько глубоко уходит в корни данный феномен, но во время правления Мао Цзэдуна была активная пропаганда деторождения. Так еще рождение мальчиков ценилось намного больше, в принципе данный «обычай» знаком многим и в нашей стране. Рожаем до тех пор, пока не родится наследник рода. В среднем на семью в Китае приходилось 6 детей. Скорей всего есть еще какие-то факторы, которые повлияли на такой прирост детей, но мне хватает и этих.

Роман написан в эпистолярном жанре. Начинается он с рассказов маленького Кэдоу о своей тете, которая и является главной героиней романа. Дальше же читатель следит за жизнью мальчика, а потом уже мужчины, вместе с тем параллельно продолжает обозреваться жизнь тетушки.

Вань Синь (тетушка) — прогрессивная женщина, которая старается просветить невежественные умы. Она по призванию акушер, но люди привыкшие к повитухам, не слишком ринулись пользоваться её услугами, так как не доверяли.

Очень интересно было читать первую часть романа, а вот вторая далась мне сложней. Так как там в полном изобилии стал проявляться галлюцинаторный реализм, которым и знаменит Мо Янь. В книге много символизма, отсылок к культуре Китая. Порой ты не понимаешь, где реальность, а где выдумка. Чего собственно и добивается автор.

В целом герои романа никак не описывают свои ощущения о политике снижения рождаемости. Кэдоу находится в прострации большую часть времени, а Вань Синь фанатично следуют уставам партии. Её мысли скорей пропаганда, чем её собственные.

Мне не хватило эмоциональности и накала страстей, все шло своим чередом и линейно. Не хватало ухабов, так сказать. В процессе переключилась на аудиоформат, стало полегче. Но вот сноски переводчика пришлось упустить, поэтому скорей всего еще раз вернусь к «лягушкам».

Мне очень понравилось, как Мо Янь обыграл лягушек в повествовании. Недаром и сам роман получил такое название. Если верить гуглу, то лягушки в культуре Китая — богатство и долголетие, но сатира и абсурд придает им совершенно иной окрас в романе.

К старости на пути Вань Синь начинают повсюду появляться лягушки: открываются фермы по производству лягушек, описываются трапезы с блюдами из лягушек, она даже сравнивает зародышей детей с лягушками. Они монотонно напоминают ей о совершенных грехах перед народом. Перед младенцами. Жизни, которых она унесла в могилу.

Мне понравилось описание деревушки Китая, описание быта и традиций, и типажей людей, которых там можно встретить. А так как сам Мо Янь родился в похожей деревушке, то передает он все намного калоритней.

Начиталась статей, где описывают сложности перевода. Ведь есть много культурных отличий, аналога, которых в нашем языке просто нет. Переводчику намного сложней было передать все, что было заложено автором. И думаю, много пришлось опустить.

Окончанием романа послужила пьеса, которую писал Кэдоу, о жизни тетушки. Очень оригинальный постмодернистский ход, первый раз встречаю его в книгах. Там и было самое интенсивное скоплением сатиры. Мо Янь с ног на голову переставляет общепринятые факты, преподнося букет из абсурда и околесицы.

Читать будет нелегко, сразу предупреждаю. В каких-то местах придется поскучать, в каких-то усиленно возмущаться, в каких-то слезу пускать. Если у вас есть хоть какое-то представление о китайской культуре, традициях и нравах, то будет полегче. Такие книги не посоветуешь, но если интересна тема, то присмотритесь.

И, что самое грустное, так это текущие состояние демографии КНР. Столько потугов было, чтобы снизить рождаемость, сколько жизней погублено, а на текущий момент уже снова появляется необходимость в пропаганде деторождения.

Изначально хотела поставить тройку, а потом посидела и обдумала, пришла к тому, что пока ставлю четверку, а после повторного знакомства, скорей всего поправлю на пятерку. Книга морально сложная, но я рада закрыть очередной гештальт. И к творчеству автора еще вернусь, правда через время.

Книга повествует о времени, когда в Китае ввели жесткий контроль рождаемости. Это история о жутком мракобесии, где акушерка сначала борется с повитухами, которые больше убивают, чем помогают, а после противостоит семьям, которые, несмотря на запрет, беременеют, и ей приходится брать на себя грех аборта, даже на поздних сроках беременности.
Тема очень хорошо раскрывает культурные особенности Китая и политику того времени. Читая книгу, становится ясно, как тяжело людям было менять свои устои. Много достаточно жёстких моментов, что и хорошо: можно увидеть всю картину без прикрас.
Эта книга, хоть и рассказывает в основном историю одной семьи, на самом деле является историей о каждой семье того времени. Народ Китая неохотно соглашался менять свои устои и объявил, буквально, тихую войну запрету на рождаемость.
Книгу нельзя назвать развлекательной литературой. Эта история создана, чтобы подумать о многих вещах. Каждый выбирает для себя сторону, которую поймет и посочувствует. Многие аспекты неоднозначны и, лично я, прочувствовала одних, но не осуждала противоборствующих. У каждого человека свой путь, который он выбрал, и хочется следовать этому направлению. Да, возможно, люди, сбивающие с пути, хотят как лучше, но нам ненавистно чужое вмешательство, какое бы правильное оно ни было.
Людские чувства настолько хорошо прописаны, что в некоторых местах я переживала, как за собственную семью. Очень реалистично написано, как через тернии этот народ шел к звездам. На обломках ветхой избы строится небоскрёб современного Китая.
Автор — гений, и я точно познакомлюсь с другими его произведениями.

Когда я начинал читать эту книгу, я почему-то подумал что это будет какая-то антиутопия, про мир в котором нельзя рожать больше одного ребенка. А потом только во время чтения до меня дошло, что речь пойдет о реальной политики Китая по сокращению рождаемости.

«Одна семья — один ребёнок» — демографическая политика Китая, проводившаяся в 1979–2015 годах. Власти ввели запрет семейным парам иметь более одного ребёнка (исключая случаи многоплодной беременности).

Главный герой книги рассказывает историю своей семьи и историю своей тетушки, которая была акушеркой, и которой потом пришлось следить за исполнением той самой политики по сокращению рождаемости. На примере своей коммуны он показывает как люди реагировали на новый закон, и как власти следили за его исполнением.

Первая половина книги мне очень понравилась, в ней главный герой просто и последовательно описывал происходящие события, начиная со своего рождения. А вот во второй части начался тот самый заявленный магический реализм, и начал происходить какой-то дурдом. Если бы вся книга была как первая часть, я бы поставил 10 из 10, но через вторую часть я продирался с трудом.

В целом книга мне понравилась, я до этого не читал и никогда не вникал в то что происходило в Китае с рождаемостью, а сейчас уже плюс минус имею представление. Однозначно буду и дальше читать автора.

Все-таки Мо Янь шедеврален! Так певуче и легко писать о страшном, красотой слога подчеркивая ужас бытия, - это божий дар. Тема-то и впрямь страшная - рассказ о китайской акушерке времен политики "одна семья - один ребенок". Это не прямое европейское повествование, катающее вас по стеклянной вате. Нет, китайцы тоже по ней катают, но маскируют ее под сахарную. Это легко и приятно, но настолько жутко, что кое-что передается намеками, отсылками и переводом повествования в руки четвертых лиц. Читателя ждет много смертей. Причем хоть и автор подает происходящее как обыденность для героев, страдающих в моменте, но продолжающих жить жизнь в долговременной перспективе, даже они не выдерживают. Так и появляются кошмары с лягушатами... Очень интересно. Так, что оторваться нереально, а суть истории доходит не сразу, постфактум, поэтому пощадить психику и остановиться - без шансов. У меня до сих пор ощущение, что кое-что я так и не поняла, не считала очередную жутковатую пасхалку. Может оно и к лучшему? В любом случае, у меня с автором в очередной раз подтвердившаяся любовь. Всем не порекомендуешь, но меня зацепило!

С "Лягушками" все пошло сразу бодро. Здесь сюжет интересный, персонажи понятные, четко выстроена линия событий. Погружаемся в провинциальный Китай эпохи политики "Одна страна-один ребенок". После просмотра документального фильма "Нация одного ребенка" книга оказалась очень кстати, раскрыла подробности того, как программа партии реализовывалась на местах. Трагично, жалко семьи, которым пришлось это пережить.

В книге не было каких-то сюрреалистических описаний, наоборот, очень жизненно. При этом художественный стиль довольно интересный, образный. После этой книги возникло взаимопонимание с автором, и наверное вернусь и к "Стране вина".

На склоне лет рассказчик книги Кэдоу в ходе встречи с одним известным человеком решает поведать миру историю его тётушки, а вместе с этим и, в целом, жизнь страны в тот период.

С первых страниц читатель следит за жизнью маленького Кэдоу и знакомится с его родственниками, среди которых будет и знаменитая тётушка Вань Синь, которая по долгу службы, будучи акушеркой, и призвания сначала помогала женщинам разрешиться от бремени, а затем взяла на себя нелёгкую обязанность продвигать в массы партийную линию по сокращению рождаемости в стране.

В ходе рассказа читатель знакомится с жизнью простого населения страны, некоторыми обычаями, традициями и культурой, а также основными моментами почему было принято нелёгкое решение о снижении рождаемости, контроле этого вопроса со стороны государства и каким образом эти решения претворялись в жизнь и воспринимались гражданами.

Первая часть романа, когда идёт знакомство с главными героями и их жизнью, достаточно интересная. Но чем дальше, тем больше в тексте появляется сумбура и непонятных вещей, а концовка какой-то абсурдной пьесой, призванной рассказать историю тётушки, окончательно разочаровывает.

Мне роман показался слишком неровным, переполненным различными литературными приёмами, которые не всегда идут на пользу читательскому восприятию содержания текста. По крайней мере, в отношении меня так получилось.

✎Общее впечатление от книги. История имеет безжалостные фрагменты. ✎Сюжет и повествование. История о китайской акушерке, которая прошла путь от спасительницы младенцев до безжалостного исполнителя политики «одна семья — один ребенок». Через письма главного героя к японскому другу раскрывается трагедия человека, который из лучших побуждений творил страшные вещи. Кваканье лягушек, преследующее главную героиню как голос совести, превращает эту книгу в пронзительный разговор о вине, искуплении и цене, которую платит обычный человек, становясь орудием большой идеи. ✎Свои ощущения. Каждая страна имеет в своей истории поистине ужасающие события. И степень этого кошмара может оцениваться современниками абсолютно по разному. Одно остается неизменным - жестокость, обличенная в благо. В свое время я отдаленно слышала о политике Китая по контролю за рождаемостью населения. Теперь, через призму данного романа, смогла "посмотреть" на этот период изнутри глазами семей, которые жили в то время. Автор с помощью писем главного героя к японскому писателю, что создает странный эффект: ты будто читаешь чужую переписку, которая с каждой страницей становится все более пугающей. История начинается достаточно солнечно, несмотря на разрастающийся голод, страна наполнена детским смехом. Главный герой хочет написать пьесу о своей тете. Она — деревенская акушерка, на счету которой тысячи принятых родов. В первой половине книги она — святая, символ жизни, ее руки вытащили на свет чуть ли не всю округу. Но потом политика резко разворачивается, вводится жесткое правило «одна семья — один ребенок», и тетушка из ангела-хранителя превращается в карающую руку системы. Она начинает, по сути, охотиться на женщин с уже наметившимися животами, заставляя их избавляться от плода. И вот тут начинается самое страшное: грань между спасением жизни и ее уничтожением стирается окончательно. Эти фрагменты описаны настолько животрепещуще, что я замирала. Читать становилось поистине невыносимо. Самое страшное в книге это идеология. Наша героиня не монстр в белом халате, она убежденная коммунистка и патриотка, и в этом самый ужас. Ты не можешь ее просто возненавидеть, как картонного злодея. Роман давит вопросом:

Имеем ли мы право судить человека, который искренне считал, что служит прогрессу, пусть и заливая его кровью?

Читать или нет? Роман достаточно тяжелый и прочесть его быстро не получится. Но познакомиться с ним стоит хотя бы за тем, чтобы увидеть оборотную сторону политической идеологии Китая.

Если ты виновата, то ты не можешь и не имеешь права умирать, ты должна жить, испытывать мучения, томиться, ворочаясь туда-сюда как рыба на сковородке, шкворчать и хлюпать как готовящееся лекарство, и таким образом искупить свою вину. А раз вина искуплена, вот тогда и можно со спокойным сердцем умереть.

Жуткая история, и больше всего страшит и удручает её реальность. На что готов пойти преданный партиец, беспрекословно внедряя в жизнь постановления, распоряжения, спущенные сверху? Сяо Пао (есть ещё школьное имя Вань Цзу и псевдоним Кэдоу) считает свою тётушку легендарной личностью, которой под стать описательные возвышенные выражения "величественная и грандиозная", а из историй её жизни можно создать книгу. Сам Кэдоу мечтает написать пьесу (да и пишет в конце концов), но основное повествование представляют письма - объёмные и подробные, адресованные "уважаемому сенсею" Йошихито Сугитани.

Чем важна данная, эпистолярная, форма романа? Каждое письмо - это не просто воспоминание, восстановление прошлых событий, в первую очередь, это их переосмысление. На протяжении долгих лет переписки (три года) Кэдоу реконструирует жизнь страны, тётушки, родных и близких, а мы наблюдаем, как меняется отношение не только к другим, но и к себе. На смену оправдательных объяснений приходит искреннее понимание собственной вины.

Начинается всё далёким тысяча девятьсот пятьдесят третьим годом. В то время роды принимали повитухи, а образованные акушерки только пытались занимать профессиональные должности, воюя с роженицами, их родственниками, тёмными поверьями и обычаями. Тётушка Вань Синь, тогда это была семнадцатилетняя девушка, окончившая медицинское училище и курсы по новым методам родовспоможения, смело вступила в бой с отсталостью прогрессивными акушерскими методами. Первая часть книги вполне заслуженно прославляет самоотверженность молодых медицинских работников и тётушку, как одну из их рядов. В следующих главах (семидесятые годы) настроение повествования вместе с отношением к главной героине меняется. В Китае законодательно вводится ограничение размера семьи, на государственном уровне признана необходимость планирования рождаемости.

Тетушка – коммунист, член постоянного комитета НПКС, зампредседателя руководящей группы по планированию рождаемости, неужто первая нарушать закон стану? Вот что я вам скажу, тетушка хоть и подверглась несправедливостям, но человек верный красному цвету и никогда его не переменит. Родилась человеком партии, а по смерти станет ее духом. Куда партия направит, туда и устремлюсь!

И тётушка устремляется в единственном указанном направлении ограничения деторождения. Не останавливаясь перед преградами моральными и физическими, рискуя жизнью, она отлавливает беременных, в чьих семьях уже есть ребёнок, делает аборты, невзирая ни на какие сроки, руководствуясь аргументом: "Пока не вышло из «котла» – это просто кусок мяса". Чем больше крови проливалось, тем абсурднее становилось повествование. Хотелось кричать и выражать протест, но я могла только плакать... Четвёртая глава приближает повествование к настоящему времени, когда закон научились ловко обходить с помощью денег: можно оплатить штраф или услуги суррогатной матери. Настроение предпоследнего письма (в последнем будет обещанная пьеса) переменчиво, повествование скачет от воспоминаний и покаяний до описания гротескной сцены полубезумной Вань Синь с глиняными куклами убитых младенцев. Кэдоу и сам понимает, что похож на "глупца, который описывает свой сон". Совершенно не понравилось такое нагромождение всякого-разного, в котором потерялось главное: за каждое преступление нужно платить.

Книга показалась неоднородной, местами скомканной, но, возможно, она такой и замышлялась, не случайно выбран эпистолярный жанр. Если автор писем находится в смятении чувств, пишет урывками за столиком кафе, то и текст из-под его пера выходит соответствующим. Несмотря на некоторую сложность чтения, мне было интересно рассматривать жизнь китайцев, находя что-то общее или удивляясь несхожести. Для нас куда привычнее принять информацию о нелегальных абортах, чем о нелегальных родах и массовом отказе от контрацепции. Китайская женщина готова рисковать жизнью, только бы родить мужу наследника. Не случайно храм Матушки Чадоподательницы венчает надпись большими золотыми иероглифами "Добродетельным посылается много детей", а его ступени отирают толпы страждущих женщин.

Книгу слушала в добротном исполнении Максима Киреева. Чтец тонко чувствовал настроение и умело передавал его.