Серебряный век. Невыдуманные истории

Люблю мемуары современников описываемых событий. Ясно, что солгать и написать по заказу они могут и вполне это делают в некоторых случаях, но главный вопрос в их восприятии действительности. Основной минус конкретно этих - проактивная красная позиция. В тех эпизодах, где нет налёта отношения к власти и пропаганды, всё прекрасно. Ковалёву удаётся ухватить несколько самых основных черт того, о ком ведётся повествование. Например, глава про Мейерхольда, где они застревают в Крыму, занятом белогвардейцами. Казалось бы, время для агиток и речёвок. Но опасность для жизни и воспоминания об этом отрезке по прошествию лет, кажутся лишёнными всего наносного. Была только шуточка про красную наволочку, в которую не стоит заворачивать вещи, а то деникинцы привыкли стрелять во всё красного цвета. Но это было неожиданно в тему и смешно, в отличие от диферамбов Луначарскому или Клюеву. Поставил 5 звёзд потому, что оцениваю не по жизненной позиции, а по умению качественно описать встречи, после которых у меня получалось вообразить себе атмосферу, окружавшую человека, его отношение к жизни/смерти и некоторые важные черты характера. Признаюсь, читал у автора только сборник "Самосожжение", да и то не весь. Мне десятилетней давности он показался слабым и натужным на фоне всех поэтов, которых он вспоминает в этой книге, например. Бледная тень имажинистов, членом кружка которых, кстати, он был некоторое время. Вообще забавно читать и понимать, как он смог прожить девяносто лет - очень пронырливый человек был. В армии служить по зрению не мог, поэтому все войны двадцатого века прошли мимо него. Побыл футуристом, имажинистом, рупором Советов на поезде просвещения, секретарём Луначарского, спецкором "Огонька", объездившим всю страну. При этом прозорливо отказался от должности наркома, когда Луначарский предложил ему. При зарплате в 500 рублей, между прочим. Премудрый пескарь эдакий, человек в тени, на короткой ноге со всеми: бывал у тех, у этих, знает лично вон тех, приглашаем в салоны тех самых... Книга показалась слабее Катаевского «Венца» , «Некрополя» Владислава Ходасевича и «Романа без вранья» Анатолия Мариенгофа . Однако составлена толково, без прыжков во времени. Я вот только не особенно понял, почему так ма о Маяковском: немного о взаимном уважении, воспоминания о первой встрече и противопоставление с Есениным и разубеждение читателей в том, что эти двое друг друга не переносили. Всё на том, о Клюеве, например, больше и интимнее даже. С другой стороны, не мог же Ковалёв-Ивнев знать всех лично и близко. Стоящая, не особенно популярная, но приятная вещь. Основной описываемый период: с 1911 по 1930, двадцать ярких любопытных лет, пришедшиеся на молодость и начало зрелости автора. Скорее всего, как раз идеализированное Я поэта и прозаика как раз этого периода жизни.

Автор книги - поэт, писатель, советский общественный деятель Рюрик Ивнев прожил долгую (1891-1981, 90 лет) и насыщенную жизнь. Рюрик Ивнев был на короткой ноге с Сергеем Есениным, Велимиром Хлебниковым, Анатолием Мариенгофом, общался с Мейерхольдом, Мандельштамом, был секретарем первого советского наркома просвещения Анатолия Луначарского, сталкивался с многими известными поэтами и писателями (Александр Блок, Михаил Кузьмин и многие, многие). Ивнев долгие годы вел записи о своих встречах, фиксировал свои мысли о том или ином творце и в результате издал несколько книг-воспоминаний.

В данном сборнике (в книге 23 рассказа) упоминается масса известных и знаменитых имен, практически все эти люди мне были известны и до прочтения книги (некоторые относятся к числу классиков русской и советской литературы), в отличие от автора книги. Это говорит не только о моем весьма посредственном и поверхностном знании поэзии "серебряного века", но и о том, что Рюрик Ивнев всё-таки был литератором второго ряда, по крайней мере, в сравнении с теми же Есениным, Блоком, Кузьминым.

Часть воспоминаний автора мне понравились: глава о "деревенском поэте" Николае Клюеве или глава о человеке, называвшим себя сыном великого поэта Василием Есениным и которому Рюрик Ивнев в 1944 году организовал несколько вечеров поэзии в Грузии (достаточно мутная история с этим "сыном").

Но кроме весьма удачных, интересных рассказов, книга полна скучными опусами, которые мне показались сухими и рафинированными. Некоторые главы книги вообще меня изумили, например, короткая история "Рыцарь без панциря" об Юрии Олеше, которая наполнена общими сентенциями типа

У Юрия Олеши был острый взгляд, позволявший ему видеть то, чего другие не замечали. Особенно смеялся он над напыщенностью, ходульностью, чванством, высокомерием, в какой бы дозе, как говорится, они ни проявлялись. Когда он делился со мной своими наблюдениями, я восхищался его зоркостью и психологическим анализом разных людей.

при этом какие это были наблюдения Рюрик Ивнев так нам и не поведал, одни общие фразы на страницу текста. Единственная конкретика в этом рассказе, что Ивнев очень ценил роман Олеши "Зависть", но тот так и "ни разу не спросил меня, как я отношусь к его роману", а сам Ивнев почему-то не мог начать подобный разговор первым. Мне показалось, что единственным смыслом данного рассказа является констатация факта, что Ивнев был знаком и беседовал с Олешей.

Время диктует многое, что современные литературоведы считают или случайным, или вытекающим из тех или иных внешних причин. Вот где кроется корень неполного понимания литературных явлений двадцатых годов. И потому часто получается, что читатели принуждены знакомиться с той эпохой по «кривому зеркалу». Для того чтобы по-настоящему понять, что происходило тогда в литературном мире, надо быть живым свидетелем происходивших событий, и не только литературных, но и исторических, или же тщательнее и скрупулезнее изучать архивы того времени.

То-то и оно, что книга воспоминаний Рюрика Ивнева мало способствует этому настоящему пониманию литературной эпохи, но, прочитав воспоминания, вы узнаете отдельные факты и обстоятельства из жизни "замечательных людей": почему Вересаев прятал свой орден в очереди за керосином в 1943 году (байка на пол-странички, ответ - был скромным человеком) или как Владимир Маяковский ответил экспромтом на поэтическое выступление Ивнева

Кружева и остатки грима Будут смыты потоком ливней, А известность проходит мимо, Потому что я только Ивнев.

«Самое большое достоинство мемуаров – это то, когда автор даёт правдивый образ человека, а не одни правдивые факты» ⠀ Это цитата из книги очень хорошо её же описывает. В издании собраны воспоминания Рюрика Ивнева о Есенине, Маяковском, Пастернаке, Блоке, Мандельштаме, Вертинском, Мейерхольде, Луначарском и др. Но так как сам Ивнев был поэтом и прозаиком, всех этих людей он знал лично, с некоторыми даже близко дружил, как с Есениным, поэтому это не набор сухих фактов, типа учился там-то, жил там-то – это интересные воспоминания, раскрывающие известных личностей с человеческой точки зрения. ⠀ Серебряный век был удивительным прорывом в искусстве. Можно не любить отдельных личностей, но не признавать их величие глупо. ⠀ Разумеется, бОльшая часть историй приходится на время революций и Гражданской войны в России. Рюрик Ивнев примкнул к большевикам практически с самого начала событий, и только вот эта большевистская подача меня немного напрягала. ⠀ Но, конечно же, эта книга стоит того, чтобы быть прочитанной. А если вы симпатизируете Красным, то тем более)