Цитаты из книги The Stand

Он будет и дальше бездумно идти по жизни, вовлекая людей – и себя – во всякие передряги, но когда станет совсем плохо, этот самый стержень поможет ему выпутаться.

Стью думал о том, чтобы уехать из Арнетта, поискать что-нибудь получше, но его удерживала инерция маленького городка – тихая песнь сирен, завлекающая знакомыми местами и лицами

Тупее курицы-насестки может быть только нью-йоркский демократ.

Снаружи по-прежнему правила темнота.

Гордость – проклятие воли, и у гордости, как у женщины, были свои маленькие хитрости.

«Не определено ли человеку время на земле, и дни его не то же ли, что дни наемника? Как раб жаждет тени, и как наемник ждет окончания работы своей, так я получил в удел месяцы суетные, и ночи горестные отчислены мне. Когда ложусь, то говорю: «когда-то встану?», а вечер длится, и я ворочаюсь досыта до самого рассвета»

Если сможешь, сделай самоконтроль девизом всей жизни.

Всегда надо искать светлую сторону. В этом вся фишка. Жизнь слишком коротка для чего-то другого.

Прямо-таки кирпич в глотке, тот факт, что вся истинная логика, похоже, проистекает из абсурда. Основывается на вере.

Жизнь стоит дешево, и аборт делает ее еще дешевле.

В смерти нет ничего красивого.

Говорят, что холостяки снимают все сливки. Это не так. Ты просто становишься старым, и из тебя сыпется песок...

Это же закон джунглей, мой дорогой: если ты на деревьях, значит, должен раскачиваться…

...если рядом с нами нет нам подобных, мы сходим с ума от одиночества. А когда они есть, мы сходим с ума от скученности. Когда мы собираемся вместе, мы строим целые мили летних коттеджей и убиваем друг друга в барах по субботним вечерам.

Справа от себя, возле невысокой, до колена, ограды, окаймлявшей крышу цистерны, он увидел жука, слабо барахтающегося в лужице бензина. «Я точно как этот жук», — подумал он и подивился, что же это за мир такой, где Господь не только допускает, чтобы ты очутился в большой вонючей помойной яме, как жук в луже бензина, но ещё и оставляет тебя там барахтаться часы, быть может, дни... А в его случае — долгие годы.

В конце пятнадцатого столетия была танцевальная болезнь. Бубонная чума - чёрная смерть - выкосила Европу в конце четырнадцатого, коклюш - в конце семнадцатого, а первые документально зафиксированные вспышки гриппа произошли в конце девятнадцатого века. Мы так привыкли к гриппу - ведь нам он всегда казался обыкновенной простудой, - что никто, кроме историков, и знать не знает, что какую-то сотню лет тому назад его не существовало.

Я вел себя глупо, а кому понравится, если глупый вдруг умнеет? в этом все дело..

По мере приближения к источнику этих звуков к музыке присоединялся голос, старый, как потемневшая кожа, не совсем четко произносящий слова, будто песня была тушеным мясом с овощами, многократно подогретым, но так и не потерявшим своего исходного аромата.