Die Glut

К стыду своему должна признаться, что раньше даже не слышала об этом писателе. А, может, и стыдиться тут нечего, поскольку у нас его раньше не переводили, а венгерский ... ну, это нечто запредельное)). В начале истории читатель попадает в замок, будто специально созданный для готических романов:

Тишина тоже была заперта в замке, словно узник веры, заживо погребенный в подземной темнице, обросший бородой, в отрепьях, на плесневелой и гнилой соломе. Заперты были в нем и воспоминания — воспоминания умерших, они множились в укромных уголках комнат подобно грибку, сырости, летучим мышам, крысам и жукам, как это бывает во влажных подвалах очень старых домов.

Но привидений и призраков не будет. Кроме призрачных отголосков былой дружбы, любви и жизни. Старик генерал с нетерпением ждёт визита. Из косвенных намёков и описания подготовки понятно, что с этим визитом что-то не так, хотя гость явно давно знаком и генералу, и его старенькой, до сих пор держащей всё хозяйство в руках няне. Суть же вот какая: прошёл 41 год и 43 дня, скрупулёзно подсчитанные генералом, с того момента, когда рухнуло всё. Дружба, начавшаяся в детстве и казавшаяся незыблемой, любовь, в которой просто не возникало сомнений, и вера тогда совсем не старого вояки в людей.

Всю жизнь человек к чему-то готовится. Сначала обижается. Потом жаждет отомстить. А после начинает ждать. Генерал ждал давно. Он и не помнил уже, когда обида и жажда мести успели превратиться в ожидание.

Два друга с самого детства были очень разные, и теперь, встретившись стариками, они всё также по-разному воспринимают мир, который очень изменился за долгие годы.

Генерал:

Этот мир для меня жив, даже если в реальности он перестал существовать. Живет, потому что я ему присягнул.

Его друг Конрад:

Был мир, за который стоило жить и умирать. Этот мир умер. Новый мир меня не касается. Это все, что я могу сказать.

Все эмоции уже перекипели, женщины, которая была причиной, давно нет на свете, но генералу по-прежнему нужна правда, нужно точно узнать, что он правильно восстановил события и понял их причины. Но стопроцентной уверенности беседа так и не даст... Книга написана очень пронзительно, переживания, пусть и вызванные тысячелетней давности событием, живые и дышат острой болезненностью. Сам текст красив. Для читателя немолодого - особенно красив и даже глубок.

Эта история, развернувшаяся под мягким сиянием свечей одной грозовой августовской ночью, вдруг вспыхнула под взором двух пар усталых глаз, раскалилась, разъярилась и медленно истлела в рассветном дуновении нового дня. Воспоминание длиною в жизнь прозвучало, чтобы навеки умолкнуть в сердцах двух давних друзей. И остаться в моём собственном сердце.

Ночному разговору предшествовал 41 год молчания, ожиданий и жажды мести. И, как всему предначертанному свыше, ему суждено было состояться, несмотря на то, что время смыло острые углы вопросов, режущих душу Хенрика, главного героя романа, застывшего перед желанием знать правду. И правда будет открыта, полушёпотом, в ночной тиши полусонного дома, где прошлое восстанет в тенях, взметнувшихся на зов памяти. Мы тоже узнаем правду, волнующую Хенрика, сквозь монолог, возвращающий героев к событию, отправной точке драмы, раскроившей их жизни на неравные половины. И воспоминания воскресят историю, где с утра герои были двумя друзьями, а к вечеру другом остался лишь один, одинокий, разочарованный и потерянный... Но тайна дружбы окажется сильнее времени, сильнее смерти. Она - альфа и омега всей жизни Хенрика. Его смысл и суть.

И как же трепетно прозвучала эта тайна! С невероятным изяществом венгерский автор Шандор Мараи написал историю, в которой сила человеческих чувств необузданным пламенем сожгла жизни, исковеркала, испепелила, бросая золу под ноги двум пожилым мужчинам, олицетворяющим последние мерцания догорающих свечей эпохи XIX века. Хенрик - воплощение кодекса чести воина, стройное эхо духа предков; Конрад - отражение богемной духовной суеты, печальный аккорд позабытой мелодии. Удивительно, как психологически тонко проступают разветвления авторской мысли сквозь строчки. Философские и логические выводы, озвученные героями, заставляют задумываться, соглашаться, спорить и... читать, стремясь узнать конец, который, уверена, вас не разочарует, потому что роман, действительно, восхитительный. Он вне времени и координат. Он о вечном.

"Ты что-то убил во мне, разрушил мою жизнь, а я по-прежнему твой друг. И я тоже кое-что в тебе убью сегодня ночью, а потом отпущу в Лондон, в тропики или в ад, и ты всегда останешься мне другом".

Давно я не получала такого наслаждения от текста. Эта неприметная книга с натюрмортом одного голландского художника мне совсем ничего не обещала, но вдруг обернулась непередаваемым литературным удовольствием.

● Один пожилой аристократ, генерал в отставке, вдруг получает письмо от старого друга, который исчез из его жизни сорок лет назад при весьма драматичных обстоятельствах. И вот генерал воссоздает в своем глухом замке атмосферу последнего совместного вечера сорокалетней давности - ужин, любимое кресло, голубые церковные свечи в старом подсвечнике... Генерал ждал этой встречи добрую половину своей жизни, можно сказать, он только и жил ради нее. Ведь ему жизненно необходимо знать ответ всего лишь на два вопроса, что мучили его все эти годы.

● Большая часть романа - это длинный монолог генерала. Но эту его словоохотливость легко можно простить - человек так долго молчал, прокручивал в голове каждое мгновение, строил теории, терялся в догадках. И вот наконец он может всё высказать вслух. Нет, не бросить слова в лицо будто дуэльную перчатку. А положить эту уже истлевшую от времени перчатку на стол, перед старым другом, где-то между мясом с кровью и тающими голубыми свечами.
История стара как мир - когда друг оказался вдруг в постели с чужой женой. Но эта история получилась такой многослойной - слой за слоем автор приоткрывал одну тайну за другой. Генерала жаль, ведь он:

... остался здесь и всё знаю, и всё равно чего-то не знаю.

Эта драма, развернувшаяся в одно погожее утро на охоте между двумя друзьями, растянулась на многие годы, и вместо того, чтобы жить дальше, генерал предпочел возвращаться в тот день каждый день.
Рассказчик из генерала получился великолепный, практически каждое его изречение хочется сохранить в заметках:

И, как всякий, к кому боги были милостивы без причины, в глубине этого счастья я подспудно чувствовал подвох. Слишком уж все прекрасно, безупречно, без сучка, без задоринки. Человек всегда боится такого образцового счастья.

Были, разумеется, совершенно не близкие мне вещи, вроде восхищения охотой или размышлений о границах предательства, о сути измены. Но это не существенно, я и не ждала полного принятия персонажа.
А какое великолепное место действия - старинный замок в глухом лесу. Одновременно жуткий и прекрасный!

Замок всё хранил в себе, точно гигантская, богато украшенная, вырезанная из камня гробница, где медленно обращаются в прах кости поколений, распадаются на нитки шитые из серого шелка и черного сукна погребальные одеяния давно умерших женщин и мужчин.

● Чего же мне не хватило? А не хватило яркой финальной точки - повествование так этого требовало! События, воспоминания наслаивались друг на друга, превращались в большой снежный ком, который мчится на читателя с огромной скоростью. И вдруг за секунду до - он резко меняет траекторию и проносится мимо.

С огромным сожалением закрываю последнюю страницу, и дело не только в финале истории. Это единственный переведнный роман автора, и от мысли, что я так и не узнаю, что еще Шандор Мараи рассказал миру, становится очень грустно.