Зельманцы

Книга не ко времени и не к месту. Я даже не могу представить пору своей жизни, когда бы она могла меня заинтересовать. Несколько фактов: 1. Писатель родом из Беларуси, пусть он и еврей, пусть он и жил потом в Польше. Фактически, мой земляк. 2. Кульбак - поэт, прозаик из него скучный. Соответственно, "Зелменяне" получились не очень, сравнивать с его поэзией не осмелилиась ,т.к. стихи не люблю, в них не разбираюсь и оценивать не собиралась. 3. Зелменяне - это род одного еврея. До чтения название книги у меня ассоциировалась с землей, жителями планеты Земля, но нет. Где-то отдаленно в сюжете можно это уловить ,но нужно очень постараться. 4. Все произведение пропитано юмором. Но мне было не смешно. "Почему же тогда юмором?" - спросите вы. Потому что описываются комичные ситуации, кричащие "Смейтесь, смейтесь же!". Я пыталась, не получилось. "Тогда улыбнись, улыбнись же!". Это я тоже пыталась сделать. Не получилось. 5. Упоминание себя же в произведении как хорошего поэта - не понравилось. 6. Но! книга может понравится тем, кто интересуется историей простых людей периода начала 20-го века, когда пришел коммунизм, а товарищи не знали, что с ним делать... Итог: 3 из 5, с натяжкой.

Всплёскиваю руками, когда вспоминаю. Это праздник был, а не книга. Она и звучала сотнями звуков, и пахла сотнями запахов, и в пляс пускалась, и рыдала у меня на руках. Всегда теперь будет под сердцем. Добрая, мудрая, полная лукавства и грусти. Книга-двор, книга-дом, книга-пруд с золотым карасём. Моя книга про Райсн, который стал совсем призрачным, ушёл под землю, сгинул за заборами гетто, в страшных расстрельных ямах, со всем нехитрым бытом, мезузами на дверях и песенками. Книга о том, что обречено исчезать. О нашей обречённости. С какой нежностью можно перебирать рухлядь, оставшуюся от ушедших, с какой любовью рассматривать убогое наследство словечек, привычек, душевных движений… Все мне теперь родные – те, которые внутри этой книги. И пишет Кульбак необыкновенно. Полно, проза ли это была? Живые, щедрые, угрюмые, светлые, разноцветные слова – и у каждого свой характер. Причудливо повторяясь, сплетаясь, они как стёклышки в калейдоскопе – смотри, удивляйся, считай. А ещё пробуй на вкус. А ещё носи потом в карманах и время от времени показывай, рассказывай, вспоминай. Вот пишет про Кульбака Рахиль Баумволь, переводившая книгу с идиш на русский: «В нем была рафинированная европейскость и еврейская народность одновременно. <…>. Когда я переводила "Зелменян", каждая строка пела во мне.... Он засмеётся, а тебе плакать хочется, он кольнёт, а кажется, что погладил". Да. Кажется, что погладил. И ещё можно долго угадывать, где был двор Зелменовых в Минске. И отгадка найдётся. Это было отдельным приключением. Всё было приключением. На моей книжной полке это книга, которую непременно нужно читать. Тем, кто уже немного пожил, кто знает сказки еврейской Беларуси, в ком много любви. Непременно.