Цитаты из книги Жюстин

...поток бессмысленных движений, срезающих тонкую суть вещей...

Город становится миром, когда ты любишь одного из живущих в нем

Мелисса же была похожа на печальный пейзаж маслом с натуры, зимний пейзаж, придавленный темным небом: оконная рама с тремя цветками герани, забытыми на подоконнике цементного завода.

Роскошь купит роскошь, нищете же не купить и поцелуя прокаженного.

«Бедность бьет по рукам, — сказала Жюстин однажды, — а богатство запирает двери». Однако сама она умела дышать воздухом обоих миров, мира нужды и мира изобилия, и в результате дышала свободно.

Время от времени безумный ветер падает вертикально сверху и закручивает вихревым кружением Город, и тогда кажется, что все живущие в нем: деревья, минареты, статуи и люди — попали в гигантский водоворот и дальнейшая судьба их однозначна: они будут втянуты пустыней, из которой поднялись когда-то, чтоб снова вернуться к безличной пластике барханов, кануть в застывшие волны песка…

Она впитывает любовь, как дерево воду, легко, бездумно.

И вот что странно: как любовник я ее по-настоящему так и не обрел, но обрел как писатель. Здесь мы подали друг другу руки — в аморальном мире подвешенных суждений, где удивление и любопытство выглядят величественнее, чем порядок — порядок навязанных рассудком силлогизмов, здесь то самое место, где ждешь в молчании, затаив дыхание, пока не запотеет стекло.

Я охочусь за жизнью, которую стоило бы прожить.

«День для corpora есть ночь для spiritus. Как только тела завершают работу, начинают трудиться людские души. Просыпается тело, и дух погружается в сон, и сон духа есть пробуждение для тела».

Что же касается денег, то, будучи необычайно богат, он был положительно одержим физической к ним неприязнью и никогда не имел при себе. Он тратил их на арабский манер, просто оставляя владельцам магазинов от руки написанные «векселя»; рестораны и ночные клубы довольствовались автографом на чеках.

Просматривал сегодня вечером бумаги. Кое-что, очевидно, пошло на кухонные нужды, кое-что испортил ребенок. Эта форма цензуры мне импонирует, ибо напоминает безразличие мира ко всему, что воздвигает искусство, — безразличие, которое я начинаю разделять.

Восток не способен радоваться сладостной анархии тела — ибо он обнажил тело.

Говорят, что после его назначения в полицию нравов разврат приобрел такие угрожающие масштабы, что наверху сочли необходимым перевести его с повышением;

Ведь, по большому счету, Жюстин и не принадлежала людской породе – как и любой человек, занятый исключительно собственным эго.

Я интересовал ее лишь как обладатель собственности, которую она не могла ни получить от меня в дар, ни украсть. Здесь вся суть обладания – война до победного конца за черты несходства друг в друге, за золото души близкого человека. Но разве может подобная война не быть разрушительной и безнадежной?

Одиночество ничуть не делает меня беднее, да я и не смогла бы жить иначе.

Если хотите, влюблены были наши умы и души, и флирт их изжил себя раньше времени в опыте, который казался нам куда более опасным, чем взаимная тяга плоти.

Он смотрит на дипломатию глазами таможенника Руссо. Она его забавляет, но он никогда не позволит ей покуситься на остатки собственного интеллекта.