Пенопластом по зеркалу. О книге «Осень, переходящая в лето» В.Г. Попова
Уродливое домашнее хозяйство, отец – отживший пенек, зацикленный на колосьях; алкашка-жена, дочь – туда же, но здоровьем не вышла. В общем, половина семьи умерла, половина – с ума сошла. Литература! Всем начинающим писателям читать обязательно!
Под одной обложкой издательства «Э» в 640 страниц уместились четыре автобиографические повести: собственно, «Осень, переходящая в лето» и «Комар живет, пока поет», «Третье дыхание» и «Плясать до смерти». Семейные хроники во всех смыслах этого словосочетания выставлены Валерием Георгиевичем Поповым на показ многоуважаемой читающей публике. Хохмы ради? Разберемся.
Четыре повести, до жути правдоподобные, как раз, чтобы сдернуть розовую пеленку с восторженных глаз, влюбленных не в литературу, а в литературный бомонд. Утритесь, недоросли, легко не будет. И если вы не готовы что-то оставить на алтаре Мельпомены, ничего толкового из вас не-вый-дет!
Персонаж... Автор... Нет, все же персонаж – член Союза Писателей, строит жизнь, успех, литературу из обломков отцовской одержимости, из сомнительных друзей, из «Аромата степу», гниений в холодильнике и шаркающей ноги своей дочери. Но на другой чаше весов: настоящая литература, талантливые коллеги, признание, мероприятия, яркий мир командировок, эстетика работы на писательских дачах, интеллектуальные встречи, страстные поцелуи, порой исступленные, и море – море всепрощающей любви.
Радужно? Кому как. Противно читать? Бывало!
На некоторых страницах перекашивало от бытовых подробностей; местами я откровенно страдала за героев – после диалогов откладывала книгу на время, чтобы не начать в голос с ними разговаривать: «Ну что ж вы такие идиоты!», была готова идти плакать. И плакала. Но бросить читать? Невозможно! Что ж тогда понравилось? Все!
В первую очередь, безапелляционная нагота, нагота с сорванной до мяса кожей. Максимилиан Волошин писал про свое, про лица и маски: «Откровенность русских о себе ... притягивает и волнует, как невинное бесстыдство детей и дикарей, как свобода ... уже недоступная. ... Русский дух чувствует себя только изнутри и совершенно не знает еще своей эпидермы…».
Повести автора в данной книге не знают своей эпидермы – в них Русский дух, Русская литература. Хотя кто-то может не согласится. Ведь это вечный спор – допустимо ли в ЛИТЕРАТУРЕ писать об испражнениях. Но у Льва Николаевича Толстого, напомню, тоже было.
Вернусь к повестям из книги «Осень, переходящую в лето». Есть сейчас такое модное слово «автофикшн». Наверное, повести автора – это оно, автофикшн: жизнь как приключение. Путь писателя – путь героя сквозь бытовые перипетии, рабочий график, квартирный вопрос, домашний зверинец и памперсы для взрослых.
Противно читать? Скорее, терапевтично. Не открою тайны: в жизни у всех бывает противно – не все говорят. Но что есть литература, если не помощь и поддержка в сложных ситуациях? И если уж такое у Члена Союза Писателей бывало, то, может, и мы прорвемся? Поучимся восторгу жизни, заметим красоту, там, где раньше не искали, почувствуем силу в слабости, отыщем в себе, где-то очень глубоко, моральный вес. А что еще остается? Плясать до смерти!
Да, я настаиваю, что книги являются лекарством, если вовремя попадают в руки читателя. Вовремя прочтенная книга убережет начинающего тонкокожего писателя от карьеризма в литературе. Вовремя прочтенная книга приободрит при потере близкого. Вовремя прочтенная книга «даст разрешение» на волю к победе, творчеству, жизни. Так что, не хохмы ради, а лечения для.
И еще, я долго задавалась вопросом, почему повести выстроены не в хронологическом порядке. И после одиннадцатой главы последней повести все встало на свои места. Повести расставлены верно: от сатиры литературных подвигов до жертвенных слез, от снисходительных смешков до катарсиса. Повести, хоть и самостоятельны, но вместе они становятся одним произведением – произведением о цене литературного успеха.
Семейные хроники – не самый благодарный жанр для писателя. Критика внутри семьи куда страшнее критики простых читателей и коллег. Оттого и книг подобных не так много, и как правило, они купированы, заретушированы, может быть даже приукрашены. Конечно, они тоже учат, помогают, лечат, но создают ореол небожителей, от которого десны чешутся: «Все вы, писаки, врете!» От повестей автора «Осень, переходящую в лето» совсем иные ощущения. Легкий слог и ясное отражение действительности. Веришь каждому слову. Да, порой понимаешь, что сюжет ранит психику, словно чистка зеркал пенопластом. Но за откровение хочется платить откровением – хочется ответить, написать автору, постучать по плечу, сказать «Пробрало до костей! Ну, ты даешь!». Как после болтливого застолья, люди порой становятся друзьями, так после ироничных или ранящих «жизненных баек» В. Попова чувствуешь дружеское тепло, перенимаешь опыт и мудрость; понимаешь, что в некоторых ситуациях поступил бы так же, а в некоторых – никогда!
Иными словами, авторская жизнь мне не близка, но тем интереснее мне, читателю, погрузиться в откровения автора, попробовать, каково это быть ребенком известного на весь Союз селекционера, мужем безалаберной музы, отцом умирающей дочери. «Откровенность … притягивает и волнует, как невинное бесстыдство детей и дикарей, как свобода…», которую В.Попов и издательство «Э» сделали доступной.
1 понравилось
