Соло на флейте

Я очень давно не читала Шендеровича, но воспоминания у меня остались от знакомства с его творчеством самые приятные. Эта книга меня скорее выбила из колеи неожиданным контрастом названия и обложки, а ещё — коротким отзывом Бориса Стругацкого на обороте: «Славная повестуха! Злая и печальная...». Я пролистала книгу, увидела кучу картинок, взвесила том на руке — и взвесила свои материальные возможности… В общем, по тому, что я пишу сейчас рецензию, можно понять, какой выбор я сделала, хотя стоит эта толстая книга немало — а при этом ведь правда «повестуха», а не Большой Роман… Со мной редко такое бывает, я не лезу обычно за словом в карман, а художественный образ книги — мой личный — начинает складываться в голове задолго до её окончания. Но тут — просто ступор какой-то: то ли это магия бумажной книги (я редко в последние годы читаю бумажные книги, и уже давно не встречала столь качественно сделанную), то ли удивительный контраст «лоскутного» полифонического жанра и поднимающихся проблем, то ли открытый финал и возможность трактовать книгу в сугубо фантастическом или реалистическом ключе… Не знаю, в общем, почему, теряюсь и почти исповедуюсь рыцарям Ордена Настольной Лампы и Закладки: пока читала — смеялась в голос, местами прямо до слёз, а дочитав — едва не плачу. Мне нужно ещё подумать над этой книгой, я рановато решила писать на неё рецензию, но кажется, хотя бы часть моей грусти имеет вполне понятное происхождение. В «Соло на флейте» очень много — точных, мелких и ёмких, но — примет времени, что многие, даже очень зоркие читатели могут за ними проглядеть вневременное, универсальное, действительно притчевое послание. Именно приметы времени, тонко ухваченные в самой своей сути, заставляют до слёз хохотать — но они же попадут под удар недоброжелателей автора, который захотят в важном — не программном, конечно, но важном — тексте разглядеть сиюминутный политический памфлет… Но знаете — надежда есть. «Евгения Онегина» некоторые исследователи считают настолько укоренённым в историческом моменте создания романа, что сомневаются в его актуальности. Однако кроме исторической памяти есть во всемирно известном романе в стихах кое-что ещё, позволившее ему прочно укрепиться в школьной программе. Не поручусь, что «Соло на флейте» в школьную программу войдёт, но «кое-чего ещё» в этой книге тоже предостаточно. И вот её-то — даже в нашу эпоху клипового мышления — точно «осилит» любой из нынешних школьников.

Одна моя подруга, вечный мой проводник в мире новых и не очень книг — пора бы, кстати, провести у неё на полке ревизию классики, а то всё новое и новое, где же хорошо забытое старое? — в прошлый раз развела меня, как девочку (эту увлекательную историю можно прочитать тут). Обманула, запутала, отправила читать сурьёзную литературу вместо требуемой лёгкой фантастички. «Ну теперь-то меня не проведёшь!» — решила я и схватилась за толстую книжку с гуманоидом на фоне космоса. — Уж это-то фантастика? — угрожающе сведя брови, спросила подругу Марьиванна (то есть я). — Да фантастика-фантастика, бери, — легкомысленно отмахнулась от меня подруга. — А уж не глумишься ли ты надо мной, дорогая? — Марьиванну что-то несло. — Если это фантастика, то почему её написал известный оппозиционер Шендерович? Это же его передача «Куклы» была? — У-у-у, вспомнила бабка як дивкой была, — ответила подруга. — С политикой фантастика, с политикой. — Социальная, что ли? — если Марьиванна хочет от кого-нибудь добиться точного жанрового определения, она это делает… — Ой, да нет, ты не так поняла. Иди уже, читай, книга короткая. ...но не всегда. Я с сомнением взвесила на руке 600-страничный кирпич «короткой книги» и отправилась читать, что делать-то?

Книга правда оказалась короткая, потому что половина объёма — это иллюстрации и развороты с названиями глав, а сами главы коротенькие, иногда буквально на одну фразу. В книге жанр определён как «конец света в диалогах и документах», по объёму это дай бог повесть, а скорее даже большой рассказ. Что же касается того, как устроена книга, то тут мне хочется гордо расправить грудь и объявить соло на флейте «новым русским графическим романом», а себя — его первооткрывателем. Нет, разумеется, это никакой не графический роман — потому хотя бы, что не каждая иллюстрация изображает ровно то, о чём в главе говорится. И надо сказать, мне это нравится, потому что я предпочту любоваться однотипной, но стильной графикой вместо имитации интерфейса Facebook, например, — я его и так каждый день в браузере вижу. Назвать «Соло на флейте» графическим романом у меня язык повернулся только потому, что тот же текст без иллюстраций был бы драматически неполон, а с картинками — в самый раз. Нет, серьёзно, я давно не встречала книги, да что там книги — литературного произведения вообще, — где иллюстрации были бы так нужны и важны. И ещё немного об антироманности «Соло на флейте». Меня, как и юзера Igelchen , который явно так же неоднозначно пережил чтение этой безусловно хорошей книги, привлёк на обложке отзыв Бориса Стругацкого, но я его, признаться, поначалу не поняла. Почему злая — понятно, но почему печальная-то? Шендерович тонок в наблюдениях и толст в их презентации, это тот сорт юмора, который я люблю и ценю, поэтому почти до конца книги бессовестно ржала аки конь. А потом приумолкла, потому как наконец поняла, что же мне напоминает «Соло на флейте». Да «Собачье сердце» же! «Хорошая повестуха, злая и печальная» — потому что не роман это, не по объёму не роман, а по отсутствию развития. Всё возвращается на круги своя, никто не исцеляет своих умственных и нравственных хворей, жизнь продолжается, есть в ней даже робкий лучик надежды, но какая эта жизнь? Стоит ли её вообще тянуть — или лучше затянуть петлю на шее потуже? В этом смысле «Собачье сердце» даже помягче будет — там, по крайней мере, нет действительно невинно пострадавших. В «Соло на флейте» же жалко решительно всех немногочисленных положительных героев, потому что нехорошо им теперь живётся, если живётся вообще. «Соло на флейте» — не только мастерски схваченная, филигранно обработанная и выданная в красивой порционной упаковке реальность. Это книга обо всех нас, не русских даже людях — людях вообще. Не верите? Считаете, что это пародия на политическую элиту современной России, да и только? А вы представьте, что было бы, случись нечто подобное в любой другой, самой либеральной, самой демократической, самой свободной стране. Как повели бы себя местные власти? С вероятностью, драматически далёкой от нуля, — точно так же.