Рюрик Ивнев оказался ровесником своего века, а эта книжка, где стихи и годы от ранних проб до предсмертных прозрений пролетают стремглав за какие-то сто страниц, предстала интересной компиляцией оттисков времени, накладываемых на авторский слог. Он, кстати, у Ивнева нарочито ученический, незамысловатый, но это только на поверхности: когда автор вдруг в одном и том же стихотворении неожиданно сочитает общепризнанно пошлую связку "кровь-любовь" с диссонансными рифмами приходит понимание, что он вовсе не так прост, как кажется. Об этом же свидетельствуют нарочно вставленные то тут то там лишние слоги, разбивающие размеренный ритм. Автор очень напоминает широко известного в довольно узких кругах сумасброда, родоначальника эго-футуризма Константина Олимпова с его неподражаемыми ритмеями (восьмистишиями).
Смысловое наполнение строк Ивнева из сегодняшнего дня приобретает особые оттенки: например, читать в 2023 году о том...
Как православная София Воскресшим молодым крестом Благословляет мощь России Над умирающим врагом
...без улыбки в сторону авторской наивности пополам с иронией и, пожалуй, мерзковатым скрежетом зубов решительно невозможно. Как и, к примеру, ликования от процесса послевоенной деколонизации середины века из уст гражданина колонизированной страны. Нередко может показаться, что сама фигура автора восстаёт против того, чтобы её воспринимали всерьёз. Но всё же увлекательно поискать разгадку за видимой банальностью авторских строк, особо предсказуемыми окончаниями, среди ктоторых вдруг вымахивают яркие прозрения вроде
А утром, принявшись за дело, мы поймём, Что мы во сне, как в море водолазы, Что всё пройдёт, стеревшись, как клеймо Цены на дне состарившейся вазы.
или
Кто водку пил до одурения, Кто лгал себе и окружающим, Кто верил в Сталина, как в Гения, Боясь поверить, как в товарища.
Через многие работы автора даже в преклонные годы красной нитью проходит какой-то до боли юношеский комплекс Кассандры и от этого гадаешь – это юность духа или озорство, что, впрочем, почти то же.
Биография сухо говорит нам про Ивнева, как горячего сторонника революции, который даже возглавил Всероссийский Союз поэтов, но является ли это посмертной печатью, приговором? Всего через год Ивнев решительно покидает орбиту власти нарождающегося террора и пишет по существу в стол. О его подлинном отношении к происходящему в стране кричат строки
Всё, что было, повторилось снова, И не повториться не могло Потому что побеждало слово Всеми проклинаемое: «зло».
Потому что добрые начала, Выплывая на короткий миг, Затмевались вечным Ганнибалом, Каждый раз меняющим свой лик.
Ужас весь не только в этих бурях И не в путях, что сидят в груди, Ужас в страшной тишине лазури, В леденящем душу: «Проходи!»
Стихотворение датировано тридцать седьмым годом. Оно интересным образом перекликается с написанным намного раньше, в 1915 году "Гулом орудий", которое, кажется, является самым ярким и жутко актуальным сейчас антивоенным высказыванием автора. Человека, которого рассудила история.
9 понравилось
