Цитаты из книги 色彩を持たない多崎つくると、彼の巡礼の年

Самих рамок бояться не стоит. Как не стоит и бояться их разрушать. Разрушение рамок – первичное условие для свободы. Уважение к рамкам – но и ненависть к ним же. А что при этом нужно для жизни – это уже вторично.

Словно человек, уцепившийся за фонарный столб, чтобы только не унесло ураганом, он цеплялся за распорядок дня.

В конечном итоге, ему абсолютно нечего предложить. Ни людям вокруг – ни, пожалуй, себе самому.

«Бесцветный Цкуру Тадзаки..»

– Я ни во что не верю. Ни в логичное, ни в алогичное. Ни в бога, ни в дьявола. Гипотез я не строю, ни за какие рамки не вылетаю – лишь принимаю все происходящее как оно есть. И в этом моя основная загвоздка. Не могу выстраивать стены, отделяющие субъекты от объектов.

– Существование ради существования?
– Наверное.
– Прямо как у Вселенной.

«Все это – смерть, на полгода заточившая меня в пыточную камеру моих мыслей. Вот от чего я так изменился – и снаружи, и внутри»

Когда все лучшие друзья разом отворачиваются от тебя, боль такого удара остается в душе навсегда. Просто теперь эта боль отступала время от времени, будто вода при отливе. То просто спускалась до щиколоток, то уходила дальше – так, что и не разглядеть. И тогда он физически ощущал, пусть ненадолго, как Токио, будто новорожденный клочок суши, вдруг обнажается под ним, и он наконец-то пускает корни. В нем зарождается какая-то новая жизнь, пусть одинокая и неприметная.

Они же хотели видеть в нем только призрак - никчемный, оставшийся в прошлом фантом того Цкуру, кем он давно уже не был. Изображая для них такого себя, ему приходилось сильно притворятся. Да и сама Нагоя стала казаться далекой и совершенно безликой. Того, в чем он мог бы нуждаться, как и того, что вызывало бы ностальгию, в городе его детства уже не осталось

Обе дочки, копируя мать, стояли, не говоря ни слова, и пристально смотрели на Цкуру

Посуда Эри была куда проще и технически явно проигрывала работам Эдварда в изяществе и филигранности. Грубоватые, с толстыми стенками и неровными краями, ее кружки и тарелки никак не дотягивали до столь же пронзительного великолепия. И все-таки от них исходила некая чудесная, расслабляющая теплота. Их диспропорции и шероховатости успокаивали, как одежда, сшитая из натуральных тканей, или перила веранды, на которых можно сидеть и разглядывать плывущие по небу облака.

Определенно. таким людям как Эдвард, леса и озера подходят больше чем мегаполисы.

В самом же Цкуру было нечего похвалить, как и не на что показать пальцем и воскликнуть: «Ого!» По крайней мере, сам о себе он думал именно так. Средний во всем. Ну или – бесцветный.

Приняв от Цкуру визитку, она улыбнулась чуть ли не до ушей - и нежно, как треплют по носу большую собаку, потыкала пальчиками в телефон, набирая внутренний номер.

Если у того, что задумал, есть великая цель и великий смысл - оно не развеется, как дым в небесах. Сначала нужно построить станцию. Пусть даже и не совершенную. Не будет станции - не остановится поезд. И нужный человек не выйдет к тебе на перрон. Вот и строй первым делом станцию для нее. Такую, где поезда захотели бы останавливаться даже вне расписания.

У каждого человека, пока он жив, свой характер обязательно есть. Просто у одних он заметен сразу, а у других проявляется со временем, вот и всё.

Разрушение рамок - пераичное условие для свободы

Новый облик не вызывал у него самого ни острый симпатии, ни какой-либо неприязни. Очередная временная маска для выживания в обществе.