У стен недвижного Китая

Я, собственно, читал гугловскую электронку издания 1903 года, хранящуюся в гарвардской библиотеке, со всеми ятями и ерами, обильным партитивом и столеттомуназадными грамматикой и орфографией (из запомнившегося: мущина, эсаул, холостежь и лонгшэз). Несмотря на некоторые заминки с восприятием, в этом было свое очарование и, конечно, своя атмосфера.

По первости показалось, что Дмитрий Янчевецкий бездарный стилист, но я отдаю себе отчет в том, что сто лет назад газетные статьи писали именно так - с дикими сравнениями и чрезмерно выспренными эпитетами, злоупотреблением эвфемизмами и неуместными прилагательными, а также натужными бонмо. При этом как журналист он хорош, его рассказом быстро увлекаешься, и даже какие-то сухие интервью с китайскими чиновниками и русскими инженерами он умудряется подать живо и с чувством.

Нормальный такой европейский империализм когда всем китайцам обязательно присваивается русское имя-отчество, искренне полагается, что интересы хороших туземцев совпадают с интересами России, в клубы пускают только белых, позволяются себе насмешки над азиатами (желтомазые/черномазые, япончики с офицерчиком в мундирчиках); с другой стороны, автор не игнорирует двойные стандарты (как бы европейцы отреагировали, если бы китайцы ввели армию в их страны для защиты китайских граждан?) и четко и с симпатией пересказывает слова другого участника событий, немало ругающего колониальные державы за зло, принесенное китайцам, да и сам с гневом не раз обрушивается на грабящих местное население солдат и офицеров международного контингента.

- Ваше мнение о нынешних китайских беспорядках? - спросил я знатного китайца - Какие китайские беспорядки? - переспросил он.

С другой стороны, книга вполне справляется с высоким званием источника. Автор в виде беллетризованного дневника (все происходящее подано по дням) подробно описывает людей, встречающихся ему - от адмирала Алексеева до китайца-шампунщика, от торговцев чаем из фирмы "Молчановъ и Печатновъ" до китайских учеников в русской школе, от русских железнодорожников до французских миссионеров. Описывает различные области, порядки, важные и не важные события, смешивая сорта японской содовой, повальное увлечение теннисом и клуазоне из богдыханского дворца. Пишет не только о том, чему сам был свидетелем, но и пересказывает события, которых сам не видел, из вторых рук - к примеру, не только осаду китайцами Тянцзина, но и экспедицию адмирала Сеймура. В это смысле особенно забавны описания базы ихэтуаней и китайского лагеря, которые автор вряд ли видел, но смачно додумывает, вкладывая в уста китайского генерала гневные филиппики в адрес европейцев и похвалу в адрес русских солдат.

Увидя прекрасные розовые лотосы, я полез к воде, чтобы сорвать на память, и был, без сомнения, первый европеец, который провалился в пруд богдыхана.

Как журналиста Янчевецкого трудно в чем-то упрекнуть: он интересуется абсолютно всем, что попадается на глаза и бомбардирует читателя массой различных фактов и курьезностей, подмечает множество деталей. Очень выпукло, хоть и поверхностно, описывает Китай и русских в Китае, местную архитектуру, какие-то обычаи, судьбу русских строителей КВЖД и многое другое.

Янчевецкий очень много и подробно - и это не удивительно - пишет о ходе боевых действий, о передвижениях отрядов, о морали и боевом духе, составе войск как наших, так и союзников, о логистике и транспорте, давая утрированные (до грани этнофолизмов), но красочные эпитеты для японцев (отличная организация и воинственны, но слабы телом и жестоки), американцев (безалаберны и недисциплинированы, но упрямы), индусов (грязные, недееспособны и трусливы) и прочих народов. При этом, что характерно, активно использует англицизмы (бизнессы в офисах), а температуру меряет в реомюрах.

В книге очень много фотографий, но вот качество большинства из них оставляет желать лучшего, если не сказать жестче - иногда вообще непонятно, что изображено, если б не подписи.

В общем, если вы интересуетесь Китаем, или прошлым журналистики, или вам нравятся авантюрные романы, или хочется экзотики - все это есть в книге Дмитрия Янчевецкого и даже больше.

Лирическое отступление

Первое что приходит мне в голову при упоминании города Тяньцзин – это ужасная техногенная катастрофа 2015 года, словно сошедшая со страниц постапокалиптического романа (тогда взрыв химических веществ в портовых складах повлек за собой огромное количество жертв и жуткие разрушения). И лишь благодаря этой книге я избавляюсь от сложившегося образа «город-воронка» и открываю для себя иной Тяньцзин – город Небесного Брода, город, оберегающий ворота в Северную столицу (Пекин).

"Удивительно интересный город Тяньцзин. Когда пойдешь по нём гулять, то в несколько часов, точно побываешь во всей Европе. Каждый квартал, или, как здесь называют, концессия, – строго сохраняют свой национальный характер." (А.Верещагин)

Впечатления

«У стен недвижного Китая» - это дневники корреспондента Дмитрия Янчевецкого (брата писателя Василия Яна), оказавшегося в 1900 году в центре восстания в Китае. Это время стало для страны не просто рубежом веков, а в полной мере - рубежом эпох, временем глубокого кризиса и полуколониального существования, являвшегося последствием засух и эпидемий 1890-х годов, японско-китайской войны 1894-1895 годов и «нанкинского трактата» (договора, перетянувшего все блага из Китая под одеяльце комфортно устроившейся Британии). Хозяевами территорий Поднебесной были Британия, Германия, Франция, Япония и Россия (контролировала Маньчжурию).

Дмитрий Янчевецкий, являясь свидетелем переломных моментов истории Китая, предлагает читателю окунуться в бурлящий мир противоречий, в мир из которого только начинали изгонять иностранцев и христиан. Он зовёт отправиться с ним в страну охваченную погромами, грабежами и пожарами, в страну, стоящую на пороге войны.

В мае 1900 года двадцатисемилетний корреспондент Янчевецкий выезжает освещать события из Порт-Артура в русскую миссию в Пекин. Он морем прошел до бухты Таку, а оттуда по китайской Неве (реке Пэйхо) добрался до Небесного брода – Тяньцзиня, одного из крупнейших городов Китая, насчитывавшего тогда около миллиона жителей. Оттуда по железной дороге он должен был ехать в Пекин, однако дорогу разрушили повстанцы-ихэтуанцы, называемые европейцами за умение драться на кулаках «боксерами»(«ихэтуань» же дословно переводится как «отряды гармонии и справедливости» ). Так ему пришлось задержаться в Тяньцзине. Во время пребывания в Китае, корреспондент встречался с представителями русской диаспоры, стал очевидцем всплесков восстания боксеров, стычек повстанцев с казаками, атаки китайского правительства на европейцев, многочисленных боев. Янчевецкий был ранен шальной пулей, присутствовал при штурме форта Таку и взятии Восточного арсенала, участвовал в походах на Пекин и в Маньчжурию...

Конечно, большую часть книги занимают именно острые моменты истории, связанные с народным восстанием. Это и рассказ о действиях самих повстанцев, о хитрых ходах двуличного китайского правительства, о маневрах представителей британской, французской и русской миссий. Автор дотошно описывает каждый день боевых действий и часы недолгих затиший, расписывает потери, понесенные всеми сторонами.

Янчевецкий пытается донести читателю особенности мировоззрения ихэтуанцев, вычленить их идеи, осмыслить то, что послужило мотивом и рычагом в сложившейся ситуации.

Поразило его наблюдение, что повстанцы метили дома европейцев, обреченные на сожжение, кровью! Миленько так предупреждали – изыдьте, или худо будет. А 2 июня, например, обезумевшие боксеры резали не только иноверцев, но и соотечественников:

Ихэтуанцы резали всех и только иногда даровали жизнь детям, которым обрезали руки.

Почему же китайскому народному движению удавалось так долго удерживать свои позиции и громить города, вопреки всем усилиям армии? Ведь лишь за май 1900 года повстанцы «очистили» от иноверцев 19 городов и 243 деревни только в районе Пекина? Наверное, потому что народная молва приписывала им сверхспособности, называла посланниками неба и дарила уверенность в том, что:

Ихэтуанцы бессмертны, и вражеская пуля их не может погубить. Хотя в недавней схватке с русскими казаками погибло несколько ихэтуанцев, но они не умерли, а только уснули и воскреснут через три дня. Если не через три дня, то через семь. А через месяц все воскреснут наверное.

Но эта книга не только о кровавом ихэтуаньском восстании, но и о неизведанном, многоликом Китае. Повествование динамичное, яркое. Некоторые главы представляют собой обработанные интервью с видными дипломатами, педагогами, политическими и военными деятелями, представляющими как русскую диаспору, так и народ Китая. Единственное что смутило – обилие имен, в которых можно запутаться.

Автор уделяет внимание не только внутриполитическим событиям, но и описывает береговую линию реки Пэйхо, пройденные равнины, освобожденные порты, города, деревни и форты. Благодаря его запискам составлена полная картина жизни как в мирном, так и осажденном Тяньцзи́не, не только в его европейских концессиях, подобных мини-островкам, но и в китайской половине. Расписано всё – от часов чаепития и ритуальной игры в теннис, до интерьеров и настроений, царящих в таких полярных уголках как, например, русско-китайское училище, или крупнейший ресторан. Столь же подробно описываются и Пекин, Инкоу, Мукден, Ляоян,...

В этом томе серии «Великие путешествия» читателя ждет приятнейший сюрприз – кроме труда Янчевецкого здесь опубликована в качестве приложения чудесная книга Александра Верещагина «В Китае», в которой автор рассказывает о своем путешествии в Маньчжурию, Пекин и Тяньцзин в 1901-1902 годах, то есть в период восстановления страны после восстания. Профессиональный военный Верещагин беспристрастно описывает события начала века, послужившие толчком для ориентации Китая на совершенно новую жизнь. Мне показалось, что для читателя, не являющегося историком, записки Верещагина выигрывают на фоне труда Янчевецкого, так как они содержат меньше статистических данных, и ориентированы больше на описание местности и культуры, с меньшей привязкой к военно-политической обстановке.

Немного фото...

В сборник вошли две книги Дмитрия Янчевецкого " У стен недвижного Китая " и Александра Верещагина " В Китае " Дмитрий Янчивецкий родной брат известного писателя , пишущего исторические романы , сократив свою фамилию до двух первых бурк - Ян , Дмитрий Янчевецкий в 1900 году был отправлен корреспондентом газеты «Новый край» в Китай . В ходе поездки пишет путевые заметки . В заметках много внимания уделяет военной тематике : вторжению европейских армий на территорию Китая , боксерскому движению , быту и жизни россиян на оккупированных китайских землях .В Порт-Артуре в 1900 году был грандиозный бал , дамы блистали нарядами и драгоценностями , но приближался 1904 год. А , впрочем , в 1908 году был выведен последний русский солдат с этих территорий , возвращали на Родину как морским так и сухопутным путем , но автор заметок этого еще не знал , как и вся русская колония в Китае того периода . Интереснейшие заметки о местном населении - китайцах и их взаимоотношениях с иностранцами , которые заполнили страну , как саранча в полях. Книга " В Китае " Александра Врещагина - генерала армии , родного брата художника Василия Верещагина , который погиб на русско-японской войне , брат Александр в 1908 году покончил жизнь самоубийством , больше посвящена культурному наследству Китая. В Китай он был отправлен как военный , который побывал на многих войнах. Он очень трепетно относился к культуре и народу Китая. С большим сожалением относился к увиденным полуразрушенным дворцам практически бесхозным хранилищам древних рукописей в этих дворцах . Он как и Янчевецкий описывает быт местного населения . Он так же приехал в Китай в 1900 году. Писал , что европейцы , которые оккупировали страну , еще в шкурах диких зверей бродили по территориям своих будущих государств , а Китай уже существовал как великое государство и Китай стряхнет с себя всю эту нечисть и снова станет великой державой . Какие пророческие слова , если посмотреть на Китай 21 века... Книга очень хорошо иллюстрирована .