Цитаты из книги Будденброки

Движения больной участились. Ужасное беспокойство, несказанный страх и томление, роковая неизбежность одиночества, ужас перед полнейшей своей беспомощностью, казалось, целиком завладели этим обреченным смерти телом. Ее глаза, помутневшие, молящие, ищущие и жалобные, то закрывались при агонизирующих движениях головы, то вновь раскрывались так широко, что жилки на глазном яблоке наливались кровью! А сознание все не покидало ее!

Счастье и успех внутри нас. И мы должны держать их прочно, цепко.

Ревность - сильное чувство, оно толкает человека на действия, пусть неправильные, сумасбродные, но захватывающие его целиком, раскрепощающие его душу. А он? Он испытывает только страх, мучительный страх вконец затравленного человека.

Ах, в его башмаках с пуговками ещё есть немножко песка; хорошо бы попросить старика Гроблебена никогда его оттуда не вытряхивать... И пусть всё остается, как было, - камлотоватые сюртуки, и Хагенштремы, и всё остальное. То, что он приобрёл, никто у него не отнимет.

В стране, где торт едят с ножа и где принцы не умеют как следует говорить по-немецки, где человека, который поднял даме упавший веер, уже обязательно считают влюбленным, - в такой стране не много надо, чтобы прослыть спесивой!

На морских просторах, катящих свои волны с мистической цепенящей неизбежностью, охотнее покоится затуманенный, безнадежный, всезнающий взор того, кто однажды глубоко заглянул в печальный лабиринт своей души.

Мы, бюргеры, так называемое третье сословие, хотим, чтобы существовала только аристократия заслуги, мы больше не признаем тунеядствующего дворянства, отрицаем современную сословную иерархию...Мы хотим свободы и равенства, хотим, чтобы ни один человек не подчинялся другому и чтобы все были равны перед законом. Пора покончить с привилегиями и произволом!

"Я буду жить!" - прошептал он в подушку, заплакал и... в следующее мгновение уже не знал, о чем. Его мозг застыл, знание потухло, вокруг опять не было ничего, кроме тишины и мрака. "Оно вернется! - уверял он себя. - Разве я уже не обладал им?" И в то время как дремотное томление разливалось по его членам, он дал себе торжественное обещание никогда не упускать этого великого счастья"

"...дом - такое местечко, куда можно было забежать, если тебя теснили, настигали и там отсидеться в безопасности и спокойствии".

"...жизнь многих научала, что не в богатстве счастье".

Всякий мальчик должен стараться так или иначе снискать доверие и уважение своих однокашников — тех, что подрастают вместе с ним и чья оценка впоследствии будет играть решающую роль в его жизни.

Это был избыток счастья, когда ничто в отдельности не внушает благодарного чувства и ты спешишь только прикоснуться к одному, к другому, чтобы потом лучше обозреть целое…

Не так важно обучить ребенка игре на каком-либо инструменте, как важно научить его пониманию музыки, не так ли?

Того, что ему дано было достигнуть, он достиг и прекрасно отдавал себе отчёт, что вершина его жизненного пути давно уже пройдена, если только, поправлял он себя, на таком заурядном и низменном пути можно вообще говорить о вершинах.

Она безотчетно полагала, что любое ее свойство – плохое или хорошее – является наследственным, традиционным в ее семье, а следовательно, высокодостойным и, бесспорно, заслуживающим уважения.

Счастье и успех внутри нас. И мы должны держать их прочно, цепко. И как только тут, внутри, что-то начинает размягчаться, ослабевать, поддаваться усталости, тогда и там, вовне, все силы вырываются на свободу, противятся тебе, восстают против тебя, ускользают из-под твоего влияния. И тут все начинает наслаиваться одно на другое, удар следует за ударом и... человеку - крышка!

Не сердись, Тони, это старит...

Ныне существовало только настоящее, только серая действительность, будущего не было, так же как не было и чистолюбивых замыслов.