Цитаты из книги Избранное

... Бог несовместим с машинами, научной медициной и всеобщим счастьем. Приходится выбирать. Наша цивилизация выбрала машины, медицину, счастье. Вот почему я прячу эти книжки в сейфе. Они непристойны.

Предпочитаю быть самим собой, - сказал он. - Пусть хмурым, но собой. А не кем-то другим, хоть и развеселым.

Ну разумеется. В натуральном виде счастье всегда выглядит убого рядом с цветитстыми прекрасами несчастья. И разумеется, стабильность куда менее колоритна, чем нестабильность. А удовлетворенность совершенно лишена романтики сражений со злым роком, нет здесь красочной борьбы с соблазном, нет ореола отдельных сомнений и страстей. Счастье лишено грандиозных эффектов.

Своей смертью он оживлял их жизнь.

В молчании заключено столько же потенциальной мудрости и остроумия, сколько гениальных статуй — в неотёсанной глыбе мрамора.

Он бессознательно страшился, как бы Линайна не сделалась такой, какой он уже не будет недостоин.

- Он же страшненький! - Сказала Фанни.

• А мне нравится как он выглядит.
• И такого маленького роста, - поморщилась Фанни.
• А по-моему, он милый.

Все воспитание тела и мозга как раз имеет целью привить людям любовь к их неизбежной социальной судьбе.

Продукт замедленного развития - человеческий разум.

- Править надо умом, а не кнутом. Не кулакам действовать, а на мозги воздействовать. Чтоб заднице не больно, а привольно.

Жизнь может быть радикально изменена в своем качестве только с помощью наук о жизни. Науки же о материи, употребленные определенным образом, способны уничтожить жизнь либо сделать ее донельзя тягостной; но только лишь как инструменты в руках биологов и психологов могут видоизменить естественные формы и проявления жизни.

Человек может позволить себе иметь крылья до тез пор, пока он помнит, что у него есть и ноги.

Words can be like X-rays, if you use them properly - they'll go through anything. You read and you're pierced.

Дикарь же в качестве жертвы обладал тем огромным преимуществом, что был в пределах досягаемости.

Бегство в книги и университеты похоже на бегство в кабаки. Люди хотят забыть о том, как труднее жить по-человечески в уродливом современном мире, они хотят забыть о том, какие они бездарные творцы жизни.

Всю жизнь он шел один, в пустоте своего собственного мира, куда он не допускал никого: ни свою мать, ни друзей, ни возлюбленных. Даже когда он держал ее в объятьях, он сообщался с ней по беспроволочному телеграфу через Атлантический океан.

- Как это могу я? - Он говорил уже спокойней, задумчивей. - Нет, по-настоящему спросить бы надо: "Как это я не могу?", или вернее - я ведь отлично знаю, отчего я не могу. - "А что, если бы я мог, если б я был свободен, а не свормирован по-рабьи?"

СУПЕРПОЮЩИЙ, СИНТЕТИКО-РЕЧЕВОЙ, ЦВЕТНОЙ СТЕРЕОСКОПИЧЕСКИЙ ОЩУЩАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ. С СИНХРОННЫМ ОРГАНО-ЗАПАХОВЫМ СОПРОВОЖДЕНИЕМ.