Цитаты из книги Как

Ничто может что-то значить, а что-то может ничего не значить.

То яркая, то темная — будто электрическая лампочка, которая вот-вот перегорит. Я лечу по спирали, и все, просто лечу по спирали, говорила она сквозь слезы, когда не успевала сдать работу или когда какой-нибудь патлатый юноша, с которым она спала, не пришел или просто наскучил ей.

Но, как-никак, мы живем в эпоху самопотакания, и в кои-то веки я тоже хочу урвать себе кусочек.

Почему вурдалаки любят театр? Потому что там выступают театральные труппы. Как переговариваются мертвецы? По могильным телефонам. Что любят рисовать черти? Чертежи. Какое блюдо мертвецы заказывают в ресторане? Суп из черепахи. Почему у скелета такой сердитый вид? Потому что у него нет сердца. Почему бесы всегда радуются, когда кого-то ругают? Потому что слышат: "Какой же ты бестолковый!" Что говорят привидения, когда ложатся спать? "Покойной ночи!"

Вчера Анджела заявила мне, что существуют два вида торговых центров. Одни — обычные, с прилавками, цветами и эскалаторами, а другие — наполовину магазины, наполовину кони... Торговые цент-ав-ры.

Кто был первым романистом доисторической эпохи? — спрашивает Эми. ...Шарлотта Бронтозавр

Простейшие вещи. Вдох, выдох. Это как если отвлечься от всего остального и просто вслушиваться, то можно даже найти в точности то место, где ты напрямую соприкасаешься с остальным миром, в точности то место, где этот мир заходит в тебя. Когда не остается ничего, кроме этого, ты даришь себе простор. Ты чувствуешь, как твои легкие движутся внутри грудной клетки, будто крылья, которые попеременно расправляются и складываются.

Только что. Десятки лет назад. Сейчас-тогда, ну да.

прошлое — это чужая страна, декламировала она, там все делают по-другому

В мире есть тысяча куда более важных вещей, о которых тебе стоит беспокоиться, и еще тысяча — прежде чем ты дойдешь до той тысячи.

Лох-Несс, темное и задумчивое место, кишащее тайными чудовищами. Такое глубокое и мрачное, что никто наверняка не знает, что там в его пучинах.

Моцарта играть очень трудно, потому что нужно держать все эмоции при себе, ну, как бы оставаться равнодушной, тебе не позволяется вкладывать в его музыку всю душу. А вот с Бахом иначе — тут как будто у тебя в голове начинается спор, и в него вступают самые разные кусочки твоего «я». Ее учитель музыки говорит, что играть Шопена — это все равно что стоять под дождем где-нибудь в Средиземноморье...

Однажды на уроке она (американская девочка) поднялась с места и целых пять минут говорила о том, как любит горы Шотландии, какое в них кроется вдохновение. После этого, глядя из окна на дальние горы в снежных шапках, я впервые поняла, что это отнюдь не скучный задник для нашей жизни, за который ошибочно принимала их прежде, или не просто место, где люди теряются по неосторожности и где их приходится спасать под Новый год. После этого я поняла, о чем же писал свои стихи Вордсворт.

И не знала, что мне с этой штукой делать. Я спрятала ее под подушку. Потом вынесла ее через заднюю дверь и положила в урны, под верхний слой мусора, — точно так же, как поступила чуть раньше, этим же летом, с книжкой «Клодина в школе», чтобы кто-нибудь случайно не застукал меня за подобным чтением — скорее всего, этим кем-нибудь могла стать я сама.

Недавно я была отчаянно, слепо, эгоистично влюблена. К частью, никто серьезно не пострадал.

There is nothing worth the having more than that which cannot be had.

Стюардесса вежливо рассмеялась, когда Кейт задала ей шутливый вопрос: а какую работу предложили бы Марии Стюарт в наше время? Марии Стюардессы.

...уж те-то — англичане из англичан: жонглируют, массаж делают и со своими овощами разговаривают.

Ну можно ли на тебя положиться! ...Она думает про это слово, «положиться»: может быть, оно — от слова «ложь»?